Газета издается с 1990 года - Свидетельство - КВ-100



Мы против такого образа России

                                                               На Горячую линию

                                                                 ООД «За права человека» 

                                                                 СТЕПАНОВУ  В.В.

                                                                                   125009 г. Москва, у. Каланчёвка, дом 47.

                                                        

                                                                                  Мухиной  Аллы Яковлевны – матери,

                                                                в интересах   осужденного

                                                                Мухина Е.А., 1969 г.р.,             

                                                                                 проживающей по адресу:  Москва,

                                                                                 ул. Голубинская, д. 13, кор.1,…

                                        Здравствуйте, Владимир Викторович!!!

  Имя моего сына, о котором и пойдет речь в этом письме, Мухин Ефим Анатольевич.

Вообще мне не свойственно жаловаться, ругаться, просить о чем-то и, тем более, требовать, но ситуация критическая, я на пределе. Никогда бы не решилась написать это письмо, если бы не крайне тяжелые жизненные обстоятельства: полностью парализованный, после шестого инсульта, муж, полубезумная старушка-мать и, главное, серьезные опасения за здоровье и жизнь моего 44-летнего душевнобольного сына, находящегося, по злой воле или при попустительстве вполне конкретных лиц, в местах лишения свободы, где ему совсем не место и где он в мучениях погибает. И всё это потому что я, старая больная, 67-летняя женщина, вот уже 6 с лишним лет несущая на своих слабых плечах почти непосильное бремя заботы о моих беспомощных родных (а ведь силы мои тоже далеко не безграничны), вынуждена теперь сама делать работу за тех нечистых на руку, вороватых бездельников или даже откровенных мошенников, которые называют себя, пороча эти высокие звания, адвокатами и врачами, единственная забота которых извлечь выгоду из попавших в беду, доверившихся им несчастных людей. Потому что именно они и еще, я полагаю, ряд должностных лиц в силу ли равнодушия, злого ли умысла или элементарной некомпетентности,  вполне осознанно превратили моего мягкого, интеллигентного, совершенно не конфликтного и абсолютно бескорыстного ребенка в циничного, расчетливого и хладнокровного убийцу. Таким образом, лишив меня и единственного сына и единственного помощника в столь сложное для меня время. И все это на фоне громких слов о либерализации, гуманизации и торжестве правосудия. Всю свою жизнь (до недавнего времени, когда просто вынуждена была оставить любимую работу) я посвятила помощи больным детям, трудясь в детадах, школах, дет.домах, доцентом на кафедре сурдопедагогики в МГОПУ им. М. Шолохова. На чью же помощь теперь могу расчитывать я сама и родные мне люди? Собственно моё письмо это крик отчаянья, мольба о помощи любого, кем она может быть услышана. Потому что я не могу безропотно наблюдать как в муках погибает мой ребенок и я не хочу разделить горькую участь матери Магницкого. И пусть приговор суда справедлив (в чем я лично, как и многие другие, очень сомневаюсь), но разве суд приговорил моего сына к не оказанию мед. помощи или к медленной и мучительной смертной казни? И еще потому что мне стало, вдруг, совершенно ясно, что если немедленно ничего не предпринять, то государство либо вернет мне сына калекой, либо не вернет вообще. "Я устал терпеть бесконечные унижения, терзать тебя, которой и без того нелегко с больным отцом и безумной бабушкой. Устал цепляться за мучительное существование, лишенное радости и осмысленности". Можете себе представить каково матери слышать подобное от собственного ребенка? Так вот мне приходится не только слышать, но и жить с этим.

 Постараюсь кратко, по возможности объективно и непредвзято, никого не демонизируя и не обожествляя, описать сложившуюся ситуацию. Все то, о чём я расскажу имеет документальное подтверждение или, по крайней мере, свидетелей. И, обнародуя это письмо, единственное  чего я опасаюсь, так это репрессий в отношении моего сына со стороны "системы". Но каждый день, вот уже на протяжении шести с лишним лет мой сын страдает физически и морально (умолчу о себе). И мне интересно, сколько ещё нашего горя, нашей боли нужно государству, обществу, потерпевшей стороне, чтобы они смогли, наконец, насытиться ими, почувствовать себя удовлетворенными? Неужели бесконечные разговоры о гуманизме и правах человека это лишь пустое сотрясание воздуха? Я прошу тех, от кого это, так или иначе, может зависеть: "Проявите минимум милосердие, скажем, сократив чрезмерно суровый срок наказания моего сына до близкого к минимальному, исключительно ради того, чтобы сохранить остатки здоровья, а может быть и жизни (поскольку средств уже не осталось) и ему и мне. И не в обход закона, а именно руководствуясь им, скажем, Федеральным законом 141 от 29.01.09г. в части ст.62 УК РФ, приняв во внимание те исключительные обстоятельства, которыми изобилует данное письмо из соображений, что называется, гуманитарного характера.

 Прошу вас, не будьте безучастны к чужому горю, не лишайте меня последней надежды и опоры, ведь Бог творит благие дела и вашими руками.

 
 Мой сын честно, всю свою жизнь старался учиться, работать. Искал своё место в жизни, но только теперь мы оба поняли (к сожалению, слишком поздно), что все было тщетно по причине его прогрессирующей болезни. В России всегда "добропорядочные" граждане, как от прокаженных, "шарахались" от душевнобольных и уголовников. Теперь мой сын и то и другое. А когда-то он из кожи вон лез, чтобы доказать самому себе и окружающим, что он не хуже, что всё преодолеет, со всем справиться. Очень стеснялся своей учетности в Психо-неврологическом диспансере, избегал врачей. Его аргументы: "Не хочу чувствовать себя ущербным, это же клеймо на всю жизнь, крест на будущем, а я хочу быть полноценным членом общества".

 За точку отсчёта всей этой печальной истории, я лично, принимаю производственную черепно-мозговую травму, которую мой сын получил в мае 1987г., проходя стажировку (по окончании медчилища) в поликлинике номер 2 МВД СССР, в отд. "помощи на дому" в результате дорожно-транспортного происшествия, когда у водителя на выезде случился эпилептический припадок. Мой сын попал в больницу, дело замяли, уговорив его пожалеть "отца семейства", водителя машины и дать ложные показания следователю. Зимой того же года его призвали в армию, где он вторично получил серьезную ЧМТ в результате конфликта с сослуживцами. Попал в Красногорский военный госпиталь и после чудовищной процедуры "пневмоэнцефалографии", был признан негодным к военной службе с диагнозом, который я уже указывала. А, главное, с тех пор и по сей день даже намека на какую-либо компенсацию.

 Сколько я помню моего сына, он всегда был нерешительный, инертный, неуверенный в себе, с низкой самооценкой, застенчивый, скрытный, склонный к уединению, малообщительный (даже, несколько, аутичный), болезненно впечатлительный, ранимый, но вместе с тем, сочувствующий, безотказный. Мнительный, вечно терзаемый предчувствием бед. Мечтательный, несколько рассеянный. В школе, а затем в училище успевал плохо, часто жаловался на высокую утомляемость, на отсутствие интереса к учебе, подолгу спал. Всегда избегал конфликтов, мягкий, уступчивый, излишне доверчивый. Его часто мучили мнимые страхи, рано начал задумываться о смерти. С детства был склонен к творчеству, писал стихи, рассказы, неплохо рисовал. С возрастом стал проявлять крайнюю увлеченность религиями, разного рода мистицизмом. С возрастом, на фоне уже указанных особенностей психики, стали происходить частые смены состояния: от полной апатии, сопровождающейся психо-физическим истощением, до чрезмерной (правда, непродолжительной) возбудимости, повышенной раздражительности от избыточного шума и многолюдности. Смерть и возможность покончить с собой стали обычной темой его разговоров. Вечная неустроенность в личной и профессиональной жизни. Сложности в отношениях с людьми, чувство собственной неполноценности, неспособность "быть как все", думаю, и наводили его на подобные мысли.

 Вот мне интересно: почему, например, адвокат потерпевшей стороны из кожи вон лез, чтобы представить суду моего сына монстром не заслуживающим ни малейшего снисхождения, а наш адвокат Дорохин, лишь безмолвно наблюдал за происходящим "избиением"? Хотя свидетели защиты, сколько я помню, люди и сами весьма далекие от нравственного совершенства. Взять хотя бы подругу Анны, её партнера по бизнесу и главную советчицу в делах семейных и даже интимных, имевшую на неё весьма ощутимое влияние. Как бы вы сами оценили нравственное здоровье женщины, сожительствующей с двумя мужчинами одновременно, от обоих имеющей по ребенку, ни с чьими интересами не считающейся и ни чьих чувств не щадящей. Можно ли назвать такого человека нравственно полноценным и всецело доверять его показаниям?

 Да и сама Анна, не в лучшую сторону, изменилась с тех пор как обрела профессиональную и финансовую независимость, между прочим, при деятельном участии моего сына, что,  безусловно, повлияло на её самооценку. Она стала заносчива, высокомерна особенно по отношению к людям, скажем так, с менее высоким социальным статусом. Мать свою она ненавидела люто, так, по крайней мере, казалось со стороны. И, надо признать, было за что: той как-будто доставляло удовольствие выводить дочь из себя и наблюдать за ее истериками. Нас с сыном это всегда шокировало. Странные, болезненные отношения. Конечно, мне крайне неприятно говорить обо всем этом, но, именно, такие детали наилучшим образом характеризуют людей, а ведь мы добиваемся об'ективности, не правда ли? И, кроме тогоне в сложившейся ситуации просто не до церемоний.

 Вот представьте себе молодую, активную, общительную, жизнерадостную женщину, увлеченную своей работой, а теперь её мужа, человека которого она, между прочим, всё еще любит, от которого мечтает иметь детей, но уже становящегося угрюмым, нелюдимым, избегающим шумных компаний, домоседа, погруженного в свои безрадостные мысли, склонного к депрессии, чурающегося бурного проявления чувств, скупого на комплименты, к собственной работе питающего отвращение (кстати, последний год он, по договоренности с работодателем трудился по 5-6 часов, да и те его крайне изматывали). Это значит в кино без него, в клуб с подругой, в гости одна... Уже несоответствие интересов, трещина в отношениях, кроме того, после шести лет брака ей так и не удалось забеременеть без каких-либо патологий как с её стороны, так и со стороны её мужа. И вот тут вдруг, в самый психологически тяжелый период жизни моего сына, со стороны его горячо любимой жены (он мне как-то признался, что Аня самая большая его удача, что он встретил, наконец, свою настоящую, зрелую, последнюю любовь) она в ультимативной форме предлагает ему пожить отдельно: "отдохнуть друг от друга, разобраться в себе". И ведь, очевидно, что поет с чужого голоса, ей самой не свойственна такая безжалостная категоричность, да, в общем, она и не скрывает этого, постоянно ссылаясь на опыт лучшей подруги. И вот тут начинается эта, поистине, сатанинская пляска. Мой сын "в сердцах" бросает все, в том числе и работу, ко всему утрачивает интерес. Собирает вещи и уезжает на дачу. А там алкоголь, транквилизаторы, антидепрессанты, чтобы забыться, хоть немного унять боль от нанесенной любимым человеком раны. Появляются мысли о самоубийстве, настолько жестокой и, главное, лишенной смысла кажется ему жизнь. Уединение не приносит желаемого облегчения и он, уже стоя на краю, возвращается в Москву с робкой надеждой на примирение, но там его ждет новый, еще более жестокий удар. При встрече между ними происходит, приблизительно, следующий диалог:

 Она: Я подаю на развод. Надеюсь, имущественных претензий у тебя ко мне нет?

 Он: Какие претензии? О чем ты, вообще, говоришь? У тебя кто-то появился?

- Не важно.

- Но я тебя люблю, в тебе сейчас смысл моей жизни. В чем моя вина, скажи? Я готов исправить любую свою ошибку.

 -Дело не в тебе, а во мне самой...

 Затем снова следуют ссылки на опыт подруги. Вообще, на все его вопросы отвечала уклончиво, как-будто играя с ним. Жестокие игры, не правда ли? Но ужаснее другое. Видя, что человек психологически надломлен, что он в глубочайшей депрессии, страдает, она избирает следующую, по-моему, совершенно бесчеловечную тактику поведения: то приблизит его, давая ложную надежду, то оттолкнет. Не отказывает в интимной близости, принимает цветы, дорогие подарки, в том числе и ювелирные изделия, запрещает ему употреблять алкоголь, напиваясь в его присутствии до беспамятства. Заявляет о своем решении с'ездить на пару недель с "подругой" в Турцию, пока он завершает ремонт в квартире, из которой был изгнан. То есть не просто манипулирует им, а, буквально, глумится, причиняя ему невыносимые моральные страдания. А в тот злополучный день требует отдать ей все те деньги, которые он, собственно, для нее (на дорогой подарок к годовщине и еще на очередную дорогостоящую операцию отцу) и копил. Сумма не очень значительная, порядка 8000$, сколько то рублей, не помню. Все они были найдены на месте преступления и переданы её матери. О чем та, в суде, предпочла умолчать, так же как и о тех 70000 руб., которые мой сын, за месяц до происшествия, дал взаймы своей тетке и, которая, после его ареста, передала всю сумму все той же Докукиной Л.П.

 Кстати, именно в тот день, когда его поведение с самого утра казалось мне более, чем странным (был как-будто не в себе) он и отправился в банк, о чем в дальнейшем даже не мог вспомнить. Так вот мне интересно почему адвокат Дорохин не разобрался в ситуации, не рассказал о ней в суде, не представил свидетелей? Может быть просто не захотел? Мне, откровенно говоря, до сих пор не вполне ясна его роль во всей этой грязной игре. Ведь судя по тому, что вы прочли действия моего сына, действительно, могли быть вызваны "кумулятивным аффектом" (и по мнению независимого эксперта тоже), который спровоцировала длительная психотравмирующая ситуация, связанная с аморальным поведением потерпевшей. Да, возможно, он виноват в содеянном, но в какой мере? Ведь даже по решению Сербского, он уже тогда страдал психическим расстройством, делающим его ограниченно вменяемым. Кроме того, надо понимать, что погиб не чужой ему человек (что называется, убил, в пьяной ли драке, из корысти ли, из неприязни, и забыл), а самый близкий, любимый человек, его вторая половина, с которым навсегда умерла значительная часть него самого. И это бремя ему нести до конца его дней. Кто накажет его суровей, чем он наказал себя сам?

 Теперь о самом происшествии, которое у меня лично и по сей день вызывает немало сомнений, вопросов, так и оставшихся без ответов.

 Представьте себе состояние человека, который вспоминая о каком-либо событии, хоть убей, не может понять наяву ли оно происходило или просто приснилось. Звучит, наверное, забавно, но жить с этим, поверьте, очень нелегко. Так вот это, с некоторых пор, обычное состояние моего сына. Он и вину признал частично, лишь потому что вначале (и довольно долго) вообще не помнил случившегося, а затем (и по сей день) не мог разобраться, что именно произошло на самом деле, а что является плодом его больного воображения. И на этом ловко сыграли те, кому, по тем или иным причинам это было на руку. Вспомните собственные сны: фантасмогория, театр абсурда, калейдоскоп алогичных, не связанных одно с другим событий, порой, абсолютная бессмыслица. И это при том, что вы психически здоровы. Ну не помнит он, что именно и в какой последовательности происходило. Что-то сомнамбулическое было в его действиях. Много позже он попытался, из каких-то неясных фрагментов воспоминаний, приблизительно воссоздать картину случившегося в её логической последовательности: "После бессонной ночи собрался, куда-то поехал, по- моему заходил в церковьвёрдо решил покончить с собой, но после последнего разговора с ней, ехал прощаться. Вез деньги, которых она так хотела и, которые были условием разговора. К жизни отвращение невыносимое! Потом офис, какие-то люди, Аня, в голове вязкий туман, всё вокруг в мрачных тонах, разговоры о деньгах, о другом мужчине, о клятве быть вместе, какие-то нелепые претензии, она ждет звонка, у нее с кем-то назначена встреча, уже поздно, с кем не говорит, гонит меняотом появляется нож, как, откуда, не помню. Точно не скажу, себе ли вначале наносил удары или ей, много, хаотично, перед глазами "кровавая карусель", я будто ослеп и оглох, не могу остановиться, как падение с высоты, дух захватывает, иногда кажется что был кто-то ещё, не знаю, потом сны, сны страшные, мучительные..."
 В беспамятстве он, буквально, искромсал ножом себя и её, она погибла, его чудом спасли. Что тут скажешь? Способен ли на подобное адекватный человек, осознающий свои действия и могущий руководить ими? Психиатры называют это "бредом ревности". Не знаю, возможно. Наверное, им виднее. Но тогда он, буквально, цеплялся за неё как "утопающий за соломинку", тогда именно в ней был сосредоточен весь смысл его жизни, да, пожалуй, и сама жизнь. Для меня это очевидно и для меня это самая страшная личная трагедия, кошмар до конца дней.

 Все что угодно! Но, при подобных обстоятельствах, пытаться уличить человека в запланированной акции, да еще и с целью завладеть имуществом потерпевшей! Это ли не свидетельство либо глупости, либо нравственной ущербности заявителя? Между прочим, что касается ножа (самый обыкновенный, складной, скорее инструмент, чем оружие), то следователь прокуратуры так и не смог пред'явить его нам с адвокатом как долго мы не ждали. Вернулся из комнаты "вещоков" и только развел руками.

 Адвокат Дорохин, даже при первом допросе в ПСО МГБ им. Боткина, где мой сын, после реанимации, лежал на "вязках" совершенно во власти каких-то болезненных иллюзий, опять же бездействовал.

 Ни для кого не секрет, что в нашей стране все решают связи и деньги, а у потерпевшей стороны для осуществления мести было и то и другое (деньгами даже мы им невольно помогли). А дальше было психиатрическое отд. "Бутырки" (СИЗО-2), так называемый "кошкин дом" с грязью, холодом, клопами и тараканами, гниющими, месяцами не заживающими ранами и "кучей" душевнобольных в состоянии "реактивного психоза", среди которых моему сыну ещё только предстояло провести полтора года жизни.

 28.12.07г. (за три дня до праздников) его вывозят на первую стационарную экспертизу в Сербского. Через пару! дней возвращают с диагнозом "острое полиморфное психическое расстройство с симптомами шизофрении" и рекомендацией принудительного лечения до выхода из болезненного состояния. В мае 2008г. он отправляется на лечение ПБ-5, где находится по май 2009г. Сразу же дали группу инвалидности, правда, спустя год (уже вне ПБ-5), различные должностные лица всячески препятствовали её продлению, ссылаясь, как обычно, друг на друга и на непреодолимые обстоятельства. Так вот именно там, в условиях стационара (покой, тишина), месяца за три до выписки, при правильно подобранном лечении, я впервые за много лет увидела своего сына адекватным и жизнерадостным. Однако, завтд. Нефедова М.Я. (опытнейший врач с многолетним стажем) заявила, что не следует обольщаться временным улучшением, что сын тяжело болен и что неплохо бы пройти освидетельствование выездной комиссией Сербского в ПБ-5, чтобы поездками на очередную экспертизу (через СИЗО-2) лишний раз его не травмировать (кстати, все гор. психиатры после беседы с моим сыном "ставили" ему шизофрению). Но в первой половине 2009г. где-то в недрах МИНЗДРАВА созрела очередная "реформа", в результате которой (по официальной статистике) из психольниц "выгнали" порядка 300 тысяч, уже "признанных" душевнобольных. Это значит, что многих из тех, кого ранее отправляли на принудечение "погнали" в "зоны" по ст. 22 УК РФ (некая ограниченная вменяемость- что это такое?) Легким мановением чиновничьего пера сотни тысяч сумасшедших "чудесным" образом вдруг исцелились. Затем последовали какие-то "кадровые" перестановки в ПБ-5, Нефедову чуть не отправили на покой. Сербский перестал к ним выезжать и в мае 2009г. моего сына вернули в ад "кошкиного дома".

 Затем была вторая экспертиза у Сербского, которая продолжалась порядка 70 дней (долго, не правда ли?). Наблюдающий моего сына врач, после многочисленных бесед и тестов, незадолго до комиссии доверительно сообщил ему: "Успокойся, не торопись. Соберем все необходимые документы и поедешь лечиться". После комиссии он (по свидетельству моего сына) выглядел несколько обескураженным, развел руками: "22 статья. Ничего не понимаю". Позже адвокат говорил с ним об этом и выяснилось, что на результат освидетельствования повлиял лично председатель комиссии чего, как правило, не случается, потому что председатель, в процессе освидетельствования, должность номинальная. Он лишь утверждает выводы сделанные, наблюдающим подэкспертного, врачом-психиатром. Все это наводит на мысль об ангажированности, личной заинтересованности председателя в подобном исходе экспертизы, разве нет? Затем был очередной суд с приглашенным независимым психиатром-экспертом, который озвучил, в том числе, и версию о "куммулятивном аффекте". Выразил мнение о том, что подсудимый тяжело болен и нуждается в принудительном лечении. Сопротивление потерпевшей стороны было самым ожесточенным и, по обыкновению, абсурдным: хладнокровно спланировал, осуществил с особой жестокостью, "прикидывается" больным и т.п. Психиатр из Сербского, некая чудаковатая особа, которую мой сын, как потом выяснилось, вообще никогда не видел, бодро поздравила всех присутствующих: "Какое счастье, что он (сын) не болен шизофренией!" То есть суду дали понять, что предполагаемый диагноз не подтвердился, поскольку в ходе обследования не обнаружилась соответствующая симптоматика. Вот это новость! Человек уже около двух лет, ежедневно, принимает сильнодействующие лекарства, как раз и направленные на устранение этой самой симптоматики и, удивительное дело, она не обнаружена! Или может быть они просто позабыли о таком понятие как "ремиссия"? Да он, вообще, в этот период с трудом соображает, в голове пустота. Далее мой сын заявляет суду о том, что практически ничего не помнит о содеянном и суд принимает решение об очередной стационарной психолого-психиатрической (третьей по счету) экспертизе. Почему адвокат не настоял на ее проведении в другом экспертном учреждении (об этом я уже высказывалась отдельно в своих претензиях к нему) для меня и по сей день остается загадкой. Итак, моего сына снова везут в институт Сербского, где он снова проводит порядка 70 дней (в общей сложности он провел в этом учреждении 141 день!). Что же это за уникальный, по своей сложности, случай? Кстати, на этот раз в список экспертных вопросов был внесен вопрос о "состоянии аффекта". Почему его избегали раньше остается только догадываться. Зато финал всей этой истории оказался поистине ошеломляющим! Свершилось чудо! Мой ребенок, в "беспамятстве" убивший любимую жену и чуть не отправившийся за ней следом, три года "болтавшийся" по больницам и экспертизам, оказывается почти здоров и может понести самое суровое наказание за все свои грехи. Спасибо "добрым докторам",  наконец, они во всем разобрались!

 Затем снова тюрьма, суд и приговор, о котором я писала в претензиях к адвокату и, наконец, этап в места лишения свободы. Это был конец августа (по-моему 18 число) 2010г. Моему сыну предложили собрать вещи в дорогу. Я до сих пор не знаю, что именно произошло с ним в тот вечер в психиатрическом отделении СИЗО-77/2 г. Москвы, он старается избегать этой темы. Говорит пережил страшную паническую атаку и на её пике пытался покончить с собой. Интересно другое: дежурный врач выписывает его и со спокойным сердцем передает конвою. Его полуголым, без личных вещей отводят в "сборное" отделение, где начальник конвоя доверительно сообщает ему следующее: "Больным или здоровым, голым или одетым, с вещами или без них мы, все равно, тебя вывезем". Так и случилось: только в спортивных штанах и тапочках, без личных вещей, оставшихся в камере, с глубокими кровоточащими резаными ранами живота, без медсмотра, на котором он настаивал его "грузят" в "столыпин" и отправляют в г. Киров, СИЗО-1. Где, как ни странно, была инициирована прокурорская проверка по факту доведения до самоубийства моего сына сотрудниками СИЗО-77/2 г. Москвы. И что же? Да все как обычно, отписываются, что называется, рука руку моет. Между прочим, я неоднократно обращалась к администрации СИЗО-77/2 г. Москвы с просьбой вернуть мне личные вещи сына и всякий раз получала один и тот же, как будто, заученный ответ: "В камере его вещей нет. В камере он своих вещей не оставлял." И как мне прикажете расценивать этот пассаж властей?

 Клянусь, никогда не забуду, тех "теток" в судейских мантиях из Мосгорсуда, которые рассматривая апелляционную жалобу нашего адвоката зло хохотали, когда мой сын показывал им страшные, свежие, тогда ещё, рубцы на своем теле. Милостивый Боже, к кому и за что они, после этого, смеют требовать уважения?

 Большие претензии у меня, как я уже говорила, к адвокатам. "Надежным", "способным", с рекомендациями. Мы люди тогда совершенно неискушенные в вопросах юриспруденции, далекие от реалий следственно-судебной системы свято верили в опыт, знания и, главное, в искреннее человеческое участие этих "добрых волшебников" в постигшем нас несчастье. Но действительность вновь оказалась к нам беспощадна. Почему, скажем, адвокат Дорохин С.С. не потрудился обратить внимание на характер ранений моего сына, не настоял на том чтобы их описали? Ему, например, зашивали порезы на кисти левой руки как будто он хватался за лезвие ножа. Или колотая рана спины это что? Откуда? Почему обошли вниманием попытку самоубийства моего сына или это что самое обычное дело в подобной ситуации? Впрочем, Дорохин об этом даже не упомянул? Почему адвокат не настоял на вызове в суд заведующего психо - соматическим отд. больницы, который поставил диагноз "пароноидная шизофрения" и, кстати, не он один. Куда подевалась история болезни из МГБ им. Боткина, якобы запрошенная из суда неким, как потом выяснилось, не существующим судьей Ивановым и, по официальной абсурдной версии, в недрах суда исчезнувшая? Почему Дорохин не настоял в суде на проведении, третьей! по счету, психиатрической экспертизы в любом другом экспертном учреждении, кроме института Сербского, если все они, в соответствии с законом, равнозначны? Ведь любому здравомыслящему человеку очевидно, что новая группа экспертов не "подставит" своих сослуживцев, составив другое мнение о состоянии моего сына. Он начал их раздражать и чтобы закончить эту эпопею они стали оказывать на него давление. В частности, клинический психолог, буквально, вынудила моего сына оговорить себя, придумать историю преступления, которого он почти не помнил, запугивала: "Так не бывает! Не упорствуй, не осложняй своего и без того не простого положения". Мне, кстати, не понятно по какому праву они, вообще, возлагают на себя функции суда, пренебрегая презумпцией невиновности? Должна сказать, что адвокат не попытался помешать отводу госбвинителя (по требованию потерпевшей стороны), который, по видимому, не участвовал в, кем-то виртуозно срежиссированной, травле моего сына, хотел разобраться в ситуации, однако, буквально, за пару заседаний до вынесения приговора, вдруг появляется совсем молоденькая девочка (новый гос.обвинитель), бодро заявляет, что в полной мере ознакомилась с материалами дела и запрашивает у суда 14! лет строгого режима. Разве это не подозрительно? Разве судят маньяка, террориста или профессионального преступника? Почему настолько суровое наказание? Ни малейшего снисхождения! Такое впечатление, что моему сыну вменили в вину, точнее, сделали отягчающим обстоятельством, болезненное состояние его психики. В итоге, 12! лет колонии строгого режима. Дорогие мои, оглянитесь вокруг: многие, совершенно здоровые, хладнокровные убийцы, да еще и старающиеся избежать ответственности получают по аналогичной статье в два раза меньше! Да что с вами такое происходит, люди?

 Вопросы не просто принципиальные, жизненно важные и все они в зоне профессиональной ответственности адвоката. Мы ведь понимаем насколько важны могут быть детали в такого рода делах. Именно детали способны полностью изменить картину происшедшего. За что же спрашивается адвокату заплачено 250.000 руб.? За обещание принудительного лечения или за то что он, рисуясь, посулил, в случае необходимости, дойти до евроуда? А может быть за то, что он даже не считал нужным обсуждать с нами линию защиты, которой, возможно, и не было потому что на суде он просто отказался от последнего слова? Или за то, что он не потрудился предъявить суду ни одной положительной характеристики, ни одного свидетеля защиты, кроме меня самой, потерянной, раздавленной, ничего не понимающей? Или может быть за то, что он не соизволил присутствовать при аресте моего сына, когда его, едва стоящего на ногах, тащили под руки в суд? Почему Дорохин не воспрепятствовал этому, зная что мой сын нуждается в более длительной реабилитации, что состояние тяжелое и что тюремные условия подвергнут его жизнь опасности? Тем более, что по его собственному признанию кто-то в прокуратуре осознанно форсирует процесс ареста, нанося, таким образом, невосполнимый ущерб здоровью моего сына. Как бы там ни было, итог его "усилий" превзошел наши самые пугающие ожидания.

Я крайне недовольна, с позволения сказать, работой адвоката Лыжина В.М.,когда все еще питая робкую надежду на торжество справедливости, я вновь обратилась за помощью к профессиональным юристам в лице организации "правовая инициатива" в написании, первой за шесть лет, надзорной жалобы. Они то мне его и предложили с наилучшими рекомендациямиак вот он даже не удосужился ознакомиться с материалами дела, пошел дорогой проторенной Дорохиным. Каков итог, думаю, не трудно догадаться. И сумма за не оказанную услугу для пенсионерки чисто "символическая", "жалкие" 55000 руб.
 Адвокат Ахмед Шериев вновь подорвал мое доверие к этой, не чистой на руку, братии. Его моему сыну посоветовал "товарищ по несчастью", осужденный Шогенцуков Ж. А., когда потерпевшая сторона в лице Докукиной Л.П. решила не уведомляя ответчика, то есть моего сына Мухина Е.А. тайно, по-воровски лишить его той доли наследства, которую он уже будучи серьёзно болен заработал за много лет крайним напряжением сил, об'явив его "недостойным наследником" на том основании (еще одна несуразица принятая судом), что он убил жену дабы завладеть её имуществом. То, например, обстоятельство, что его самого чудом вытащили с "того света", а уголовный суд не нашел в этом преступлении корыстного мотива гражданского судью, по видимому, ничуть не смутило и он вынес решение в пользу истца. Тогда Шериев предложил решить вопрос за "скромноеознаграждение в 50000 руб.+% от продажи некоторой доли имущества и обжаловал решение суда, однако в назначенный день на заседание не явился, заявив что в его присутствии нет никакой необходимости. В итоге, как и следовало ожидать, жалобу отклонили, решение суда оставили без изменения, а господин Шериев просто исчез. Параллельно с этим сюжетом развивалась еще одна, не менее занимательная, сюжетная линия: заключенный Шогенцуков позвонил мне и попросил 50000 руб. на перевод моего сына в г. Нальчик, где у него якобы всё "схвачено" и откуда гораздо проще выйти на свободу (какая трогательная забота о попавшем в беду товарище, не правда ли?), но тут же поспешил заверить что в случае неудачи деньги незамедлительно вернут. Затем понадобились ещё 50000 руб. для того, чтобы г. Шериев слетал в г. Нальчик и лично обо всем договорился. Никаких плодов эта поездка, разумеется, не принесла, если она, вообще, состоялась, в чем у меня лично большие сомнения. Я даже не исключаю сговора двух этих господ, а с какой именно целью, думаю, нет нужды об'яснять. К сожалению, этим дело не кончилось. Летом 2012 г. Шогенцуков попал в какую-то неприятную историювязанную со страховыми полисами. Короче говоря, ему срочно понадобились 30000 руб. для расчета с кредиторами и он снова обратился ко мне за помощью через сына, разумеется, клятвенно обещая вернуть деньги в самое ближайшее время. И я снова выручила его, хотя уже тогда испытывала серьезные денежные затруднения. Ну как же, друг сына, да ещё и рисующий такие блистательные перспективы скорого освобождения. Однако сын по-прежнему в заключении, а долги по-прежнему не возвращены, хотя с тех пор минуло уже полтора года.

 Господи, за какую только соломинку не хватается утопающий! Да, наверное, мой сын излишне доверчив, по-детски непрактичен и к тому же психически нездоров. Да, наверное, я тоже проявила удивительное легкомыслие. Настолько сильным оказалось моё желание вернуть сына, что я утратила элементарную осторожность, а именно этим всегда и пользовались бесчестные люди. Но кто посмеет упрекнуть мать в жертвенной любви к своему ребенку? Кроме того, сама являясь уроженкой Северного Кавказа, хотя в Москве уже более 50-ти лет, считаю что эти, мягко говоря, недобросовестные господа вполне осознанно бросают тень и порочат доброе имя всех народов,  древнюю культуру и традиции которых я лично всегда высоко ценила и глубоко уважала.

 ИК-11
 Можете себе представить каково психически больному человеку в колонии строгого! режима? Особенно, если это ваш ребенок? Нет? Тогда я  вам расскажу.

 Суд назначил моему сыну  принудительное!  амбулаторное  лечение и наблюдение у психиатра в местах лишения свободы. Так вот речь не идет не только ни о каком принуждении, он не может допроситься даже самой необходимой ему помощи. Может быть, врач-психиатр ИК - 11, к-н вн. службы Солодянкина Е. И. не знакома с его  личным делом? Может быть она не в курсе того, что он дважды пытался покончить жизнь самоубийством и его  чудом спасли? Хотя, я думаю достаточно просто взглянуть на его тело, чтобы понять, что это не было демонстрацией. Или может быть она не понимает каково приходится  душевнобольному человеку, круглосуточно находится в жилой секции общежития ИК, среди 80  заключенных, одни из которых его ненавидят, другие смеются, третьи  сторонятся, но никто не понимает. А значит взаимная агрессия и  конфликты неизбежны. Конечно, больной человек раздражает окружающих своей  неадекватностью, а мой сын как не горько мне, его матери, это сознавать не вполне адекватен. Его оторванность от реальности, какие-то фантастические, бредовые идеи и пр. пугают меня всё больше. И, если вначале у него было освобождение от зарядки и прогулки, по крайней мере, в зимнее время. Если к его жалобам хоть изредка прислушивались и помещали в стационар, то теперь почему-то не находят для этого оснований. А, между  тем, состояние его ухудшается. Ведь кроме психического расстройства,  "смешанного расстройства  личности" (а я все-таки склоняюсь к его первоначальному диагнозу:   "пароноидная шизофрения",  почему поясню ниже) он, с 1989 г., страдает еще и тяжелым  неврологическим заболеванием  (хронический посттравматический  церебральный кистозно-
 слипчивый арахноидит, история появления которого, думаю, тоже  будет вам интересна), по поводу которого он обращался к  невропатологу из ЛИУ-12. Та его даже выслушать не пожелала! Просто прогнала! Мало того что этими, с позволения сказать, врачами  игнорируются жалобы больного, не оказывается в полной мере необходимая мед. помощь. Совсем недавно, совершенно случайно вскрылся факт вопиющего "очковтирательства", борьбы за показатели. А может быть преступной халатности? Или даже злого умысла. 01.11.13г. мой сын в очередной раз обратился за помощью к своему лечащему врачу. Ему был предложен на выбор: феназепам или амитриптилин (сильнейший антидепрессант с выраженным седативным действием и чудовищным "синдромом отмены") просто за неимением ничего другого.
 Остановились на последнем, поскольку феназепам усиливает его депрессию. Надо сказать, что принимать лекарства он вынужден, чтобы снизить риск быть, например, покалеченным или убитым (не дай Бог навредить кому-нибудь, ведь это уже новый срок на "особом" режиме), то есть последствия возможны самые непредсказуемые. Помимо того, что без них он просто мучается. Хроническое недосыпание, перманентный стресс и пр. Правда, амитриптилин кардиотоксичен, а у моего сына проблемы с сердцем после ножевого ранения перикарда, но выбирать, как видите, не приходится. Итак, лекарство он принимает в медасти в 17:00 (в выходные дни, вообще, только по утрам), доза так велика, что даже медсестра была удивлена: "Как вы после этого ходите?!" А он и без этих лекарств далеко не всегда находит в себе силы на зарядку, прогулку или даже добраться до столовой.

Так вот, вечерняя проверка проводится в 18:30, на которую он не мог выходить чисто физически. В итоге, рапорт. Начальник отряда грозит дисциплинарными взысканиями, требует освобождения от медиков. Солодянкина уже в отпуске, ее замещает психиатр- нарколог Монич В.А. Мой сын идет к нему, объясняет ситуацию. Ответ  предсказуем: "Постельный режим только в стационаре, а по поводу лекарств разбирайся с Солодянкиной  и, вообще, (А вот тут начинается самое  интересное!) последняя запись в амбулаторной карте от 13.11.13г. гласит: "Состояние  удовлетворительное, в лечении не нуждается!" То есть рецепты  выписываются, лекарства  принимаются, но ни назначения, ни жалобы в амбулаторной карте не отражаются! Да что тут говорить, если прямо у них под носом люди вешаются! Последний случай  произошел в начале ноября 2013 г., но далеко не первый. Так вот я не хочу,   чтобы мой сын закончил подобным образом. Я не могу безропотно наблюдать как в муках погибает мой ребенок и я не хочу разделить горькую участь матери Магницкого. Тем более, что в августе 2010 г. уже проводилась прокурорская проверка по факту доведения его до самоубийства сотрудниками СИЗО-77/2 г. Москвы (об этом эпизоде я расскажу отдельно). И что же? Да все как обычно, отписываются, что называется, рука руку моет. Кстати, летом 2011 г. он с тем же "успехом", в присутствии начальника колонии, жаловался  прокурору по надзору на качество  медбслуживания. Причем  происходило это в то время, когда мой сын уже ожидал этапа в Смоленскую  психольницу в связи с  "декомпенсацией состояния". Послушайте, в конце концов, суд приговорил моего сына к лишению свободы, но никак не к лишению мед.помощи и, тем более, не к медленной и мучительной смертной казни. Слава Богу, на дворе не 37-й год и условия в ИК вполне сносные, а для некоторых заключенных просто комфортные: спорт, здоровое питание, работать не обязательно, всё бесплатно и никаких проблем. Но это для человека здорового, биоритмы которого "попадают" в режим учреждения.

У моего же сына все несколько иначе:  Состояние перманентного психоза, риск инфаркта (в 2007 г., после суицида, у него уже констатировали предынфарктное состояние, а мой младший брат умер в возрасте 45 от острой сердечной недостаточности), наследственная угроза инсульта. Все это не может не тревожить. И, если администрация ИК не в силах создать больному человеку сносные условия существования в рамках режима, то пусть хотя бы освободят его от некоторых режимных мероприятий, наносящих невосполнимый ущерб здоровью моего сына: от зарядки, прогулок, проверок.

 Смоленск
 Н
асколько я успела понять, за шесть с лишним лет мытарств моего сына по лечебным, экспертным и исправительным учреждениям, характерная черта отечественной психиатрии заключается в том, чтобы, несмотря ни на какие жалобы считать больного человека симулянтом до тех пор, пока он не совершит нечто ужасное, скажем, убийство или суицид. И это очень ярко показала его поездка в Смоленскую МПБ.

 25 августа 2011 г. в связи с "декомпенсацией состояния" мой сын был направлен на лечение в Межобластную психиатрическую больницу при ФКУ ИЗ-67/1 УФСИН России по Смоленской области. Две недели тяжелейшего пути. 3, а на обратном пути 4 "централа". По полдня в переполненых "сборках", в "транзитных" камерах спали по очереди и т.д. Короче говоря, вернулся едва ли не в худшем состоянии, чем отбыл. Пару раз в пути терял сознание, в последний раз уже в карантине ИК-11, 13 апреля 2012. Нигде это, как водится, не отражено. Весь эффект от 7 месячного пребывания в МПБ на ноль. Интересно, в какую "светлую" голову пришла идея "гонять" через пол России, на "общих основаниях" душевнобольных людей, да еще и в состоянии реактивного психоза? Ни малейшего сочувствия ни к самим больным, ни к тем, кто их окружает, ни даже к бюджетным средствам! Теперь кратко, без учета множества психотравмирующих факторов, о самом пребывании моего сына в МПБ. Лечащий врач-психиатр Редько или Радько В.И. Молодая, симпатичная, но почему-то злая как ведьма, барышня. Этакая Эльза Кох в белом халате поверх синего мундира. На глазах моего сына положила на "вязки" и "заколола" аминазином какого о "дурачка" только за то, что он дерзнул обратить внимание на ее маникюр: "А у вас ногти вчера были другого цвета". Или вот пример откровенного глумления над больным: Мой сын просит назначить ему снотворное, поскольку страдает бессонницей на фоне повышенной возбудимости, навязчивых мыслей и пр. Следует рекомендация (оцените степень цинизма!): "А ты займись аутотренингом".

 В двух словах об обследовании и лечении: пара бесед ни о чем, пара тестов у психолога, любые жалобы воспринимаются с подозрением и расцениваются как симуляция. Особенно меня поразило заявление Редько, в ответ на просьбу моего сына о назначении ему лечения: "А зачем тебе? Ты же спокойный как удав". В итоге, азалептин на ночь по его же просьбе. То есть, следуя подобной логике, если человек не бьется в истерике, не хохочет без причины и ни на кого не бросается, значит, здоров? Хороши же профессионалы! И где таких только готовят? Хочу им напомнить, что, буквально, за час до совершения самого страшного поступка в своей жизни, в состоянии когда перестаешь владеть своими мыслями и желаниями, управлять своим телом, мой сын, по показаниям свидетелей тоже был "спокоен как удав". Но ведь именно тем и страшна его болезнь, что он кажется абсолютно нормальным ровно до той минуты, когда, по выражению психиатров, перестает осознавать фактический характер своих действий, их общественную опасность и руководить ими.

 Однако еще дальше своей подчиненной пошла м-р вн. службы, главрач МПБ Якушенкова С.И. В ответ на вопрос моего сына, почему она считает его симулянтом, заявила следующее: "Во-первых, у тебя слишком высокий для душевнобольного IQ, а во-вторых ты преувеличиваешь симптомы своей болезни". Но ведь, насколько мне известно, подобное называется агравацией, а симуляция ни что иное как обман, попытка здорового человека выдать себя за больного. Впрочем, все это совершенно неудивительно, если они выписывают неадекватных, даже на взгляд не специалиста, людей вернее преступников, а к преступникам в современной России относятся, мягко говоря, как к отработаному материалу, тем более к преступникам душевнобольным. И, тем не менее, возникают все те же проклятые вопросы: Это что? Некомпетентность? Преступная халатность? Злой умысел? Или борьба за показатели, столь дорогая сердцу казенного человека в России? Ведь держали же они у себя "здорового симулянта" 7 месяцев. Что бы там ни было, мне очевидно одно: внутри "системы" все те, кто ее обслуживает чувствуют свою защищенность и безнаказанность. Но особенно печально то, что подобная практика многим людям, включая их родственников, стоит здоровья и даже жизни. Я всё способна понять: карьерный рост, борьба за показатели, звания, премии и пр., но почему мы должны как милостыню вымаливать то, что нам давать обязаны? Короче говоря, "добрые доктора" МПБ отправили моего сына обратно, не оказав ему практически никакой помощи, да ещё и с "волчьим билетом" на руках. Отечественная медицина вновь оказалась "на высоте".

 Жалобы
 Л
юбая непродолжительная умственная или физическая нагрузка, перемена погоды, стресс, а иногда и без видимых причин: лоб и веки наливаются свинцовой тяжестью, в голове "бетон", в котором вязнут мысли, чудовищная слабость, разбитость, сонливость, тахикардия, одышка, сухость во рту, почти постоянное головокружение, звон в ушах, в глазах "чёрные мухи" или "паутина", "оклики", "прикосновения".

 Частые панические атаки, навязчивые мысли, тревожность, страх перед будущим, нарушение памяти и мышления, спутанное сознание (на полуслове теряет "нить" разговора, забывает простые выражения, слова), порой даже толком не может изложить характер жалоб. Долго и мучительно переживает любой, даже самый незначительный конфликт, глубоко скрывая свои чувства, сон отнимает силы вместо того, чтобы бодрить, подавленность, апатия, которая иногда сменяется чрезмерной возбужденностью (крайней степенью "взвинченности"), быстро устает как говорить, так и слушать.
 При стрессе "взрыв" в голове, ступор, "лишается дара речи", полное истощение сил. Часто возникает состояние, которое он сам характеризует как "зубная боль души". В течении дня возникают "помутнения сознания", когда, буквально, на доли секунды он теряет зрение, слух, ориентацию в пространстве (иногда целая серия) с резкой потерей сил, тогда возникает настоятельная потребность прилечь хотя бы на полчаса, чтобы немного восстановиться и пр.  Единственное желание: "просто оставьте меня в покое".

Москва, 01 мая 2014 года

                 С глубоким уважением и надеждой на помощь,       подпись             А.Я.  Мухина

 

 



  META - Украина. Украинская поисковая
система    
© "Объективная газета"

НАШ БАННЕР:
Объективная газета

При любом использовании материалов сайта, гиперссылка на http://www.og.com.ua/ желательна. Редакция "Объективная газета" может не разделять точку зрения авторов статей и ответственности за содержание републицируемых материалов не несет.

vladmaks@meta.ua
01 мая 2014 года


VladMaks © 1990 - 2014