Издательство «Де Агостини»
порадовало читателей России и СНГ серией журналов «100 людей, которые изменили
ход истории». С большим интересом прочитал я первые выпуски, посвящённые Петру Первому и Александру Македонскому, Махатме Ганди и Джону
Кеннеди, Альберту Эйнштейну и Чарльзу Дарвину, Уильяму Шекспиру и Чарли
Чаплину, Архимеду и Томасу Эдисону. С нетерпением жду запланированных журналов
про жизнь и дела Карла Маркса и Иосифа Сталина. Роль Личности в Истории,
природа и истоки гениальности, процесс становления и раскрытия гения,
взаимовлияние великих людей друг на друга – эти неисчерпаемые темы всегда будут
притягивать к себе людей, волновать умы, вызывать жаркие споры, давать «пищу»
философам, литераторам и художникам. Очень рекомендую серию «100 человек…»
всем, кто интересуется историей, политикой, наукой и искусством. Это – весьма содержательное
и познавательное, хорошо продуманное и отлично оформленное в художественном
плане популярное издание, не
лишённое, разумеется, и недостатков. Всё-таки, задача, которую поставили перед
собой издатели, не так уж проста: отобрать 100 великих людей, действительно изменивших ход истории, и
рассказать о них в жёстких рамках 32-х страниц, хотя об этих людях можно и
нужно было бы написать толстенные книги!
Показательно, что в
когорту «ста великих» включён и один из самых выдающихся революционеров всех
времён и народов Эрнесто Че Гевара
де ла Серна. Причём журнал о нём вышел буквально
через пару недель после того, как прогрессивная часть человечества отметила
80-летие со дня рождения легендарного команданте. Че Гевара стал легендой уже при
жизни, а его геройская гибель дала ему подлинное бессмертие, «жизнь после
смерти». Че давно уже превратился в символ, в знамя революционной борьбы
против несправедливости, царящей в нашем «лучшем из возможных миров». И именно это обстоятельство делает жизнеописание Эрнесто Че Гевары крайне сложным делом –
слишком велик соблазн упростить, «примитивизировать»
этого человека, превратить его или в икону, или в лубочную картинку, или в
модный «брэнд», или, напротив, в злобно-фанатичного
«террориста».
Вообще, я убеждён, что к изучению жизни и деятельности
каждого Великого Человека нужно подходить диалектически.
То есть: нужно постараться рассмотреть Великую Личность,
во-первых, в динамике, в развитии, в становлении;
во-вторых, в связи с её общественным
окружением, в историческом контексте; и, наконец, самое главное, во всей её сложности, неоднозначности, противоречивости. Личность любого,
в принципе, человека противоречива, несводима к тупо-примитивному противоположению:
«белое – чёрное». А у великих деятелей эта противоречивость всегда выражена
чётче, выпуклее, рельефнее, и она принимает при этом более сложные формы –
именно потому, что это великие, неординарные
личности. Ошибки и заблуждения, человеческие слабости и странности,
неблаговидные поступки и муки совести, житейские драмы и трагедии, разочарования
и минуты отчаяния – всё это присутствует в жизни всякого великого человека. Великие
люди никогда не бывают безгрешными ангелами, никогда не бывают «мягкими и
пушистыми». Не стоит этого стесняться и это скрывать. Великий Человек – именно
потому, что он великий, – не
нуждается в «отбеливании» и «иконописании», в
«стирании острых углов». Такой подход Великой Личности только вредит. Так, в своё время старая советская
пропаганда создала упрощённо-идеализированные образы В. И. Ленина и И. В. Сталина, а потом эти пропагандистские штампы были умело использованы уже антисоветской пропагандой для
осмеяния и опошления создателей Советского государства.
Противоречивость Великой Личности как раз очень хорошо передана
в журнале №2 данной серии – «Пётр Первый». Великий
деятель, вытянувший нашу страну из средневековья, приобщивший её к достижениям
западной культуры, «прорубивший окно в Европу» и впервые сделавший Россию
великой державой; чрезвычайно одарённый и образованный человек, владевший
14-тью ремёслами; талантливый полководец и блестящий дипломат; отчаянный
смельчак, прыгнувший в ледяную воду, чтобы спасти жизни простых матросов, – и при этом кровавый деспот, чьи реформы стоили
сотен тысяч таких вот «простых жизней»; изверг, лично пытавший людей и
казнивший собственного сына; человек с неуравновешенной психикой, подверженный
вспышкам необузданного гнева. Но, скажите, разве правая «чаша весов»
перевешивает левую и делает Петра Великого «менее великим»?..
На мой взгляд, об Эрнесто Че Геваре и Кубе в рецензируемом мною журнале написано достаточно объективно и непредвзято.
Прежде всего, нужно отметить, что автор признаёт: «…в условиях жёсткой экономической блокады со стороны США, Кастро за
годы своего правления сумел существенно
поднять жизненный уровень населения Кубы, в частности, создал прекрасную
систему здравоохранения» [с. 24, выделено мной – К. Д.]. Это утверждение
совершенно расходится с обычными рассказами наших «демократических СМИ» о Кубе
как о нищей и безнадёжно деградирующей стране, населённой забитыми и
несчастными людьми. Правда, политика Кастро «вызвала
недовольство части кубинцев, под воздействием американской пропаганды бежавших
с „острова свободы”» [там же]. Но, заметьте, что
пишет автор: «под воздействием
американской пропаганды»! Вот именно: многие кубинцы бегут не от бедности и
безнадёги, а под воздействием этой самой вражеской пропаганды, внушающей
кубинцам, будто в Штатах их ждёт райская жизнь, будто там текут молочные реки и
тротуары мёдом мазаны! И при этом буржуазная пропаганда
старается по возможности не замечать бегство в страны «Золотого миллиарда»
миллионов мексиканцев, пуэрториканцев, колумбийцев, индусов, пакистанцев, филиппинцев,
африканцев, румын, поляков, турок, а также россиян, украинцев и молдаван.
А уж они-то бегут из своих капиталистических и вполне «свободных» стран не
только под воздействием сладкоголосой западной пропаганды, но и потому-то как
раз, что не могут устроить себе достойную жизнь на своей родине!
Объективно разобраны в журнале и причины того, почему малочисленному
вначале и плохо вооружённому отряду кубинских повстанцев удалось в итоге разбить
армию диктатора Батисты, получавшего военную помощь
от США. Главная причина – это поддержка
местного населения, трудящихся города и деревни. В свою очередь, повстанцы
сами оказывали посильную помощь крестьянам в налаживании их жизни – и о
необходимости оказания партизанами такой всесторонней помощи крестьянству
неоднократно говорил и писал сам Че. Особую роль в
победе восстания сыграли также «личный
авторитет вождей Кубинской революции, их умение привлекать к себе людей. Этими
качествами в полной мере обладали как Фидель Кастро,
так и Эрнесто Гевара» [с. 21]. «Гевару любили все
– и партизаны, и крестьяне. Со временем само его имя стало средством давления
на деморализованного противника» [с. 22]. Вот это и есть роль Личности в Истории – способность в
простой, доступной и яркой форме выразить и донести до народных масс их,
народных масс, насущные интересы; умение повести массы за собой, показать им личный пример отношения к жизни, к
борьбе и творчеству; наконец, способность воздействовать на противника своим
«психологическим полем», внушать врагам ужас, подавлять их волю к сопротивлению.
«Личный авторитет», действительно заработанный годами борьбы и труда, естественное «умение привлекать к себе
людей», искреннее человеческое
обаяние – то, чего нельзя создать никакими «пиар-технологиями»,
– вот что отличает подлинно великую историческую Личность от дутых «вождей» и
«лидеров», сотворённых «политтехнологами», «имиджмейкерами» и средствами
массовой информации. В последние десятилетия мир явно оскудел на такие
«натуральные» Личности в политике, и, наверное, именно этим можно во многом
объяснить неутихающий интерес людей во всём мире к Фиделю
Кастро и покойному Че.
В журнале очень хорошо показано становление Эрнесто Че Гевары как
революционера-интернационалиста. Большую роль в этом сыграли два его длительных
путешествия по Южной Америке, в ходе которых он впервые почувствовал себя гражданином
всей Латинской Америки, угнетаемой
американским империализмом и местной «элитой» – помещиками, капиталистами,
диктаторами-марионетками. Тогда же он и выбрал для себя свой нелёгкий жизненный
путь: путь революционера. Показательный
эпизод: осмотрев развалины древнего города инков Мачу-Пикчу, разрушенного
конкистадорами, Эрнесто записал в дневнике: «Люди
Южной Америки! Отомстите прошлому!» [с. 8]. Среди
исторических деятелей, чей пример оказал влияние на молодого Гевару, выделены вождь восстания XVIII века против испанцев перуанец Тупак Амару II и предводитель мексиканской революции
1910 – 17 годов Франсиско Панчо
Вилья. «Живя
в Мексике, Гевара слышал много историй о легендарном Вилье, обращая
внимание на то, как именно тот вёл партизанскую борьбу. На Кубе Че старался использовать подобную же тактику» [с. 27].
Возможно, свою роль сыграло и то обстоятельство, что студенческие годы Эрнесто
пришлись на период правления в Аргентине Хуана Перона
– неоднозначного политика-диктатора, который, тем не менее, проводил
антиамериканскую линию, установил дипломатические отношения с СССР и сделал
немало для развития экономики страны и повышения уровня жизни трудящихся (при
нём Аргентина по потреблению мяса на душу населения занимала
чуть ли не первое место в мире). Семья Гевара
ненавидела Перона, но Че в
письме к отцу написал: «Несмотря ни на
что, Аргентина должна поддерживать своего президента» [с. 25].
Окончательно марксистские убеждения Че
сложились в Мексике в процессе глубокого, вдумчивого изучения книг К. Маркса и общения
с многочисленными латиноамериканскими революционерами, жившими в этой стране в
эмиграции. Оказывается, на момент исторической встречи с Ф. Кастро Че Гевара был куда более «продвинутым»
в идейно-теоретическом отношении революционером, и Фидель
это признавал: «Че
имел более зрелые по сравнению со мной революционные идеи… По
сравнению со мной он был более передовым революционером» [с. 11]. Так,
может быть, именно под воздействием Че Гевары до того весьма умеренный социалист Кастро
превратился в убеждённого и последовательного коммуниста?
Лично для меня было большим открытием узнать, что Эрнесто Че Гевара писал не только книги
по тактике партизанской войны, но был «весьма
глубоким и самобытным теоретиком марксизма, не избегавшим запретных
тем. Это привело к тому, что далеко не все его теоретические работы были
опубликованы!» [с. 30]. [Как я выяснил, в 2006 году в Москве вышло достаточно
полное собрание сочинений Гевары на русском языке, и,
возможно, автор рецензируемой мною работы просто «не в курсе» этого – К. Д.].
Интересный вопрос, требующий, наверное, самого глубокого
изучения: степень влияния, оказанного
на Гевару Троцким и Мао Цзэдуном. На такое влияние в
журнале содержится намёк: «…латиноамериканские
демократы… изучали труды и таких “неправильных” коммунистов, как Лев Троцкий и
Мао Цзэдун» [с. 10]. Об идейном влиянии на Гевару
Мао и маоизма более определённо говорится в разделе «Исторические параллели»: «Для Че Гевары, интересовавшегося истоками марксизма – ранним
Марксом, ранним Лениным, – маоизм был ближе, чем “марксизм-ленинизм” советского
образца» [с. 27]. Мне представляется, что продолжающееся
и поныне увлечение части радикальной молодёжи троцкизмом и маоизмом, которого, возможно, не избежал на определённом
этапе и Че, во многом было обусловлено оппортунизмом и фальшью «хрущёвцев»,
дискредитировавших советский социализм и выхолащивавших из марксизма его живую
боевую душу, превращавших марксизм-ленинизм в набор догм и пустых фраз, что
преподавались «для проформы» в институтах. Революционная молодёжь стала потихоньку
разочаровываться в СССР и испытывать недоверие к «советским рецептам» классовой
борьбы и построения социализма. Она пыталась искать ответы на волновавшие её
вопросы в трудах «неправильных коммунистов», противопоставивших себя СССР. «Бум»
троцкизма и маоизма в 60-е годы и стал, таким образом, своего рода реакцией на
начавшийся тогда кризис советского социализма и марксизма-ленинизма «советского
образца».
Впрочем, речь может идти лишь о некотором влиянии Троцкого на Че Гевару, не более того. Троцкистом он не был однозначно.
Скорее – наоборот. Достоверно известно, что в юности Че
часто подписывался «Сталин 2». Когда
встал вопрос об издании на Кубе сочинений марксистов, Че
Гевара высказал своё мнение: в первую очередь должны
быть изданы труды Маркса, Энгельса, Ленина и
Сталина. Сталина Гевара считал великим марксистом
– несмотря на некоторые ошибки и упрощения в его работах. Но при всём этом Гевара считал полезным и публикацию работ «не вполне
правильных» и «неправильных» марксистов, таких как Роза
Люксембург, Гильфердинг, Каутский и Троцкий. И это,
по-моему, говорит о широте взглядов и «незашоренности» Че.
Самый сложный и противоречивый эпизод из жизни Че, «поднятый» в журнале, – его конфликт (или, скажем мягче, – трения) с Ф. Кастро и руководством
СССР, приведший к отъезду Гевары с Кубы –
навстречу его гибели. Понять суть этой коллизии можно не иначе, как на основе
понимания противоречивости личности
самого Че. Самой сильной и в то же время самой слабой стороной Гевары
был его пламенный революционный романтизм, пылкая бескомпромиссность его натуры
бойца. Как мне кажется, Эрнесто был непревзойдённым революционером – разрушителем существующих порядков, – но
вот мирная, созидательная, рутинная работа по строительству
социализма оказалась, увы, не его
стихией. Я вовсе не имею в виду, что Гевара был
неспособен созидать в силу недостатка знаний и способностей. Отнюдь! Че Гевара был очень способным и
разносторонне образованным человеком. Я более чем уверен, что на постах
министра промышленности и главы Нацбанка врач Гевара проявил себя не хуже дипломированных финансистов
Ющенко и Пинзенныка! Но такая деятельность явно его тяготила; он привык держать в руках
автомат, а не портфель с министерскими бумагами. Бескомпромиссность часто мешала
ему в государственной работе – например, при выполнении дипломатических миссий,
когда он своими резкими заявлениями неоднократно шокировал общественность и
«подставлял» кубинское руководство. Хотя, опять же, и на дипломатической стезе Гевара добился немалых успехов.
Тут, опять-таки, напрашивается историческая параллель между
Сталиным и Троцким, с одной стороны, и Кастро с Геварой,
с другой – и этот вопрос обязательно нужно рассмотреть и внести в него ясность.
Троцкий ведь тоже проявил себя как талантливый революционер-разрушитель, но он
– будучи тоже человеком очень одарённым – оказался совершенно неспособен созидать. Не
хотел он, как Сталин, строить социализм в отдельно взятой стране – нет, Троцкий
жаждал «разжечь пожар мировой революции», используя вместо «дров для растопки»
Россию! Однако, в любом случае, Эрнесто Че Гевара оказался намного
умнее и выше Троцкого: он не стал мешать своей новой
родине строить мирную жизнь, а ушёл,
отправился воевать – поднимать революцию в других
странах, отправился «делать своё
дело». И поэтому Че Гевара,
а не Троцкий, стал Героем и Символом революционной борьбы – а поступи он иначе, кто знает, возможно, и закончил
бы он так же, как Троцкий.
Журнал приводит характерное высказывание Эрнесто: «После революции работу делают не
революционеры. Её делают технократы и бюрократы. А они – контрреволюционеры» [с.
29]. С этим-то как раз и нельзя согласиться! Безусловно, бюрократы – это
контрреволюционеры, и с бюрократией надо всеми мерами беспощадно бороться. Но
проблема в том, что после победы революции каждый революционер обязан стать «технократом». Подлинный революционер – это не только Чапай на лихом скакуне или бесстрашный команданте
с «Калашом» в крепких руках; подлинный революционер
должен быть и грамотным «менеджером», и знающим инженером, и умелым
финансистом. В конце концов, главный, решающий фронт борьбы с капитализмом
проходит не на баррикадах и полях сражений; он проходит в цехах заводов и
фабрик, в научных лабораториях и конструкторских бюро, в вузовских аудиториях и
школьных классах. Это – фронт борьбы за
наивысшую производительность труда. Всякая революция лишь тогда чего-нибудь
стоит, если она способна построить новую жизнь и сделать людей труда
счастливее!
На мой взгляд, трагедией
Эрнесто Че Гевары как раз и
стало то, что он органически не был способен
(а вернее – не желал!) стать «технократом» и «дипломатом». Но зато благодаря
этому он стал тем легендарным Че, которого всегда будет помнить и всегда будет чтить прогрессивное
человечество!
В журнале хорошо охарактеризована личность Че Гевары, его привычки и
пристрастия: стойкость в борьбе с тяжёлой болезнью, которую он вёл с раннего
детства; неплохие результаты, достигнутые, несмотря на болезнь, во многих видах
спорта (футбол, регби, плаванье, велосипед, шахматы); страсть к кубинским сигарам,
которой Че «заразился» во время партизанской войны и
от которой он так и не смог избавиться, невзирая на настоятельные рекомендации
врачей. Скупо рассказано о двух его браках, хотя тема «Че
и женщины» неисчерпаема – всем известно, что обаятельные красавцы Че и Фидель пользовались у женщин
огромной популярностью и покорили не одно девичье сердце. На Кубе об этом ходят
легенды – и в этой стране такого рода истории воспринимаются совершенно
нормально, без ханжеского зуда. Таков менталитет кубинцев: они люди простые,
горячие и любвеобильные. Это вам не «долбанутая»
Америка, где самое страшное преступление, какое только может совершить
президент – это переспать с практиканткой в Овальном кабинете!
В журнале отсутствует подробное изложение обстоятельств
гибели Гевары. Я думаю, что надобности в этом
действительно нет – о том, как погиб Че, по-моему,
знают сейчас уже все. Зато сделана попытка проанализировать стратегические и
тактические просчёты, допущенные Геварой и приведшие к
разгрому его отряда и его гибели [с. 23]. Если говорить прямо, боливийская кампания
Че Гевары была плохо
продуманной авантюрой. И одной из главных ошибок Че,
как написано об этом в журнале, было его стремление опереться лишь на
боливийских крестьян, не делая попыток установить прочные связи с городским
рабочим классом: «В отличие от Гевары, Кастро поддерживал связи с горожанами, проводившими
различные акции протеста и тем самым вынуждавшими Батисту оттянуть в города
часть своей армии. К сожалению, Гевара так и не
усвоил главного урока Кубинской революции и, оказавшись в Боливии, не искал
никакой помощи у городского населения страны» [с. 23]. Что ж, как
говорится, на ошибках надо учиться!
Большим недостатком рецензируемого
издания, на мой взгляд, является то, что в последнем его разделе («Итоги.
Жизнь после смерти») ничего не сказано о подъёме
национально-освободительной борьбы в сегодняшней Латинской Америке. А
ведь дело Че живёт и побеждает! Снова – как и в 1960–70-е
годы происходит «эффект домино» [термин
взят из журнала – с. 17]: одна за другой страны региона становятся на самостоятельный
путь развития, вырываясь из лагеря вассалов США. Концепция «боливарианской
революции», выдвинутая Уго Чавесом,
служит реализации мечты Че об объединении всей Латинской
Америки и освобождении её от империалистического гнёта.
Народ Венесуэлы приступил к осуществлению социалистических преобразований. За
Кубой и Венесуэлой пошла Боливия – страна, которая когда-то так враждебно
встретила Че, а теперь почитает его как святого! Президент
Эво Моралес – достойный продолжатель
дела тех индейских вождей, что боролись когда-то с испанскими завоевателями. По
всей Латинской Америке к власти приходят левые и левоцентристские политики,
стремящиеся проводить независимую от США и МВФ политику: Лула
да Силва в Бразилии, Нестор и Кристина Киршнер в Аргентине, «красный падре» Фернандо
Луго в
Парагвае, Рафаэль Корреа в Эквадоре, Даниэль Ортега в Никарагуа. Фактически проамериканские режимы
сохраняются из крупных стран лишь в Перу, Колумбии и Мексике, но и там
усиливается демократическое, антиимпериалистическое движение народных масс. А
это означает, что Эрнесто Че Гевара
прожил жизнь и погиб в бою не зря.
