Газета издается с 1990 года - Свидетельство - КВ-100


Микаэль КАГАНОВИЧ,
главный редактор корпункта
"ОГ"-ИЕРУСАЛИМ"

ЗАМЕТКИ НЕ ПО ТЕМЕ

 В Иерусалиме встретился с выходцами из Украины советник украинского премьер-министра Николая Азарова Сергей Заворотный.

Говорили на объемистую и на первый взгляд мало связанную внутри себя тему (так она была заявлена гостем) – о коррупции в Украине, бандеровщине и уроках Холокоста. Мне же лично мотивы этой встречи в зале «Галим» отеля «Инбаль» навеяли мысли, вроде как и вовсе не по теме нашего собрания, а с другой стороны, на мой взгляд, именно как раз по самой, что ни на есть этой заявленной теме. Если только на нее взглянуть под другим углом. Более современного и более актуального сегодняшнего понимания.

 C ТОГО И МУЧАЮСЬ

Супружница моя, чистокровная украинка, в Донецке, на шахтерском поселке рожденная, терпеть не может свой родной город, считает его столицей тупого бычества и старается без крайней надобности туда никогда не приезжать, а если и приезжает – больше недели не выдерживает. Я же, наоборот, обожаю этот город, и каждый год подолгу бываю в нем: пять месяцев и пять дней был в Донецке в том году, восемь месяцев – был в позатом.

Я говорю ей: можно не принимать строй, правительство, порядки, но город, в которым ты родилась, как можно?..

Но она не хочет принимать именно город – лощеный, равнодушный, где дома затянуты в пластик, где все покупается и все продается. Где, если на улице одна машина задела другую, то водители сразу обзванивают своих друзей – у кого в ГАИ знакомые? В этом городе так решаются проблемы. И он для нее олицетворяет и строй, и правительство, и порядки. А того города, в котором она родилась, уже нет давно.

Как-то прилетели, и нам говорят у трапа: «Вас приветствует Донецк – столица украинской мафии!» Пошутили, наверное. Лично я знаю Донецк как город рабочих людей, как танцевальную столицу Украины, город хорошего вкуса, где сливаются вместе «стиль» и «сталь», и удивляет весь мир сын горняка художественный руководитель одного из лучших национальных оперных театров Вадим Писарев. В том году мы привозили к нему на фестиваль звезд мирового балета группу исполнителей из Израиля. И в этом опять привезем.

…В 2007-м я приехал в Донецк на фестиваль восточного танца. А затем каждый год стал приезжать уже совсем по другому поводу. Для того, чтобы собирать материал… о нарушении прав человека в Украине, потому что невольно стал свидетелем красивой театральной весной 2007-го отвратительной сцены, как донецкая налоговая милиция унижала людей самым варварским образом. Командовала ими женщина, ярко напомаженная, в красном плаще, в красных высоких сапогах, в короткой юбке, ей только еще хлыста не хватало…

И зачем нам теперь говорить о фашистах прошлых, пережевывать старую жвачку, если люди с чем-то похожим поведением живы-здоровы сегодня, прекрасно чувствуют себя среди нас, и в современном правовом государстве Украине любой может быть несправедливо унижен и оскорблен, может из-за беззакония вдруг потерять свою собственность, быть запертым за решеткой только потому, что следователю так захотелось. Вот я о чем. В Украине до сих пор, чтоб вы знали, действует закон 30-х годов, позволяющий следователю «по своему внутреннему убеждению» решать, как поступить с человеком. Так прямо в законе и написано.

Ни за какой проступок, даже за взятку, прокурор по действующему в Украине законодательству не может быть привлечен к уголовной ответственности, а только к административной, такой как выговор, понижение в ранге и в должности, лишение нагрудного знака и т.п. Отсюда и безответственность.

Если бы меня спросили, какие у меня самые сильные впечатления от Украины, что сразу же и первым делом бросается в глаза, я бы сказал: беззаконие! Оно во всем! Все там можно «порешать», обо всем можно «договориться». В аэропорту тебе говорят: «Давайте 10 долларов, и мы не открываем ящик». И хоть бомбу вези, хоть героин. И это накануне «Евро-2012». Сколько я ни жаловался на это в СБУ официальными письмами с указанием конкретных фамилий, в ответ даже простой отписки не получил.

Выходишь из аэропорта, стоишь на зебре – ни одна машина не остановится, летят, как так и надо, хотя закон это однозначно запрещает. Вот я не представляю, чтобы в Израиле на зебре не остановилась машина. Беззаконие начинается с малого, продолжается в большом.

Я предложил на нашей иерусалимской встрече с советником главы правительства Украины поговорить, оттолкнувшись от бесправия 1937 и 1941-годов о том, что актуальнее сейчас: о сегодняшнем правовом, милицейском, прокурорском, судебном «беспределе» в Украине. Не люблю это слово, нет такого в русском языке, оно из криминального сленга. Но, по крайней мере, его все знают, оно всем понятно, потому что оно живо и, к сожалению, в действии. Нет слова, но есть дело. Много существует такого, что мы не любим, а оно есть. И вот с этим надо бороться, а не разглагольствовать о нем. Этому нас учат и уроки Холокоста, и Голодомора, и разные коррупционные скандалы – хоть в Украине, хоть в Израиле.

Народ на встрече не особо на мое предложение откликнулся. Народ не был к такому повороту готов и не затем сюда пришел. Люди пришли со списками и картами старых могил и мемориалов, с перечнями давних злодеяний тоталитарных режимов. 

 ИГРА: «УВИДЬ ФАШИСТА»

Когда мы говорим о том, что в России и на Украине поднимают голову неонацисты, ветераны войны усмехаются: вы и понятия не имеете, вы даже и представить себе не можете, какими на самом деле были настоящие фашисты. И мне тоже, к счастью, не с чем сравнивать.

Присутствовавший на нашей встрече с советником украинского премьера старый человек, бывший киевлянин по имени Михаил фашистов видел: он случайно выжил в Бабьем яре. Все же остальные, люди молодые, пришли на эту встречу теоретизировать. Поэтому я подобные мероприятия, честно говоря, и не люблю.

Когда этот самый Михаил приехал недавно в Украину говорить, ему это не дали. Его захлопали, затопали, заулюлюкали. Отвратительная была сцена. Нам же на нашей конференции было легко и комфортно: мягкие кресла, кофе, чай, баранки. Начиная свои весомые монологи, политологи многозначительно говорили: «Э-э…»

А в это самое время, в сегодняшней Украине есть люди, с которыми обходятся почти как в 37-м. И никому до этого нет дела, и никому ничего не докажешь. И хоть волком вой, хоть локти кусай. Никто по этому поводу не соберет пресс-конференцию.

Я как-то пытался, по конкретному вопросу – нарушение прав человека в Донецке с называнием конкретных фамилий – ни один журналист не пришел. Мне еще и так сказали: «Хотите пиариться, платите! Стаканом кока-колы сейчас журналиста на пресс-конференцию не заманишь». Еще и так это теперь понимается: все, что ни делается – это пиар, реклама, за которую надо платить, просто так журналист не пошевелится.

…На прежней работе моей жены (теперь она медсестра в иерусалимской больнице), на донецкой областной базе «Укроптбакалея» случилась как-то трагедия местного масштаба. Приехали в 90-е годы к ним на склады с братской гуманитарной помощью от Евросоюза молодые симпатичные ребята. И надо же им было быть одетыми не то в немецкую, не то в австрийскую полувоенную форму все того же зловещего мышиного цвета.

На воротах базы дежурила вахтерша, женщина, пережившая оккупацию. Увидев, что «немцы в городе» (на самом деле это совсем не смешно), она едва не лишилась рассудка. Ей стало плохо. Пришлось вызывать скорую. Больше эта женщина на работу никогда не вышла.

Вот, что такое настоящие фашисты. Вот, какой след способны они оставить в душе человека на десятилетия вперед.

…Мы слушали Михаила, выжившего в Бабьем яре, опустив головы и почти не задавая вопросов. Что мы могли еще спросить?

А вопросы есть. Вопросов много. Только не к тем давним правителям – Гитлеру, Сталину, которые уже давно не живут на свете. У нас любят пинать мертвых львов и, чтобы лишний раз храбро пройтись по ним, собирают разные конгрессы. А выводы с переходом на современность из всего этого, какие? А что делается для того, чтобы не повторялось?

Поэтому у меня конкретный вопрос к конкретному новому правительству Украины, раз уж его представитель приехал к нам: до каких пор будут благоденствовать на своих рабочих местах чиновники, допускающие в современной Украине беззакония? Помочь выявить их, назвать? Я помогу, я назову фамилии.

Ту женщину, вахтершу, увели с работы под руки, потому что в памяти ее и через десятилетия ярко возникли картины войны, помутив ей рассудок. А у однокашницы моей университетской, у донецкого предпринимателя Натальи Вороновой, многодетной, в то время кормящей матери, пропало молоко, когда на ее фирму вдруг ворвались какие-то люди с оружием. То, что называется «маски-шоу».

Вначале в коллективе подумали – бандиты и стали звонить в милицию, но в милиции успокоили: свои, тоже милиционеры.

Что-то я успел увидеть в ходе того захвата (вообще их было несколько) своими глазами. Потом записал интервью с работниками этого коллектива. Люди от пережитого стали болеть, увольняться… В конце концов разрушилось все предприятие, отлично, показательно работавшее, исправно платившее в казну налоги, созданное с нуля на голом месте обыкновенной семьей – представителями того самого среднего класса, про который сетуют: исчез! На улице оказались 70 сотрудников. И все из-за того самого правового «беспредела».

Вот, о чем надо сегодня говорить. А не про Берию, какой он был нехороший негодяй. Открыто говорить, называть фамилии и наказывать конкретных виновников того, что происходит.

Терпеть не могу всяческие мемориальные торжества памяти павших: обещание быть их достойными «и больше не допустить никогда», возложение венков и т.п. Это все крокодиловые слезы. Даже не крокодильи, а крокодиловые. Сегодня полно есть, с чем бороться. Лить слезы по жертвам прошлого легче и безопаснее. Помогите жертвам сегодняшним.

Может быть, такое пренебрежительное и грубое отношение к человеку, к его собственности, его человеческому достоинству, было возможно при прежней,  симпатизировавшей бандеровцам и прочим недобиткам власти, и больше такое не повторится? Та ющенковско-тимошенковская власть ушла, сгинула. Но остаются на местах ее люди. Я думаю, и их тоже нужно менять. Грядет обновление, и все надо менять, все старые структуры. Пусть это будет ротация, как хотите назовите. Но, будь моя воля, я бы осколки старой власти на местах не оставлял. Мы видим, к чему это приводит. 

СЛАДКАЯ ЖЕНЩИНА

Супружница моя – простая медсестра. Ну, не совсем уж простая, а 12-го ранга. Морские капитаны бывают трех рангов, а медсестры в Израиле – 15-ти, и это уже почти врач. С такой квалификацией с руками и ногами берут на работу в больницы США, Канады, Германии, Австралии.

Я ей, понизив голос: «Может, вернемся на Украину? Там не пропадем». Она мне гневно: «Ты что, с ума сошел?! Ты вообще думаешь, что предлагаешь?! Как там можно сейчас вообще жить?!»

В Донецке она была, на минуточку, главным областным товароведом по сахару. Сладкая должность, разве можно сравнивать, как там ей хорошо жилось. Но, вспоминая былую работу, она вздрагивает. И нисколько не жалеет, что жизнь так круто переменилась: «Здесь мне люди руки целуют».

Там, правда, тоже нередко норовили поцеловать и даже лизнуть, но по другому поводу. И не только руку...

…На базе этой бакалейной был отдельный цех, где разливали водку. Занимался этим печально известный Алик Грек. Надо думать, что в том числе и именно там тоже начинало коваться великое благосостояние и одного из ведущих сотрудников Аликовской фирмы «Люкс» Рената Ахметова.

Впрочем, неблагодарное это дело говорить журналисту с чужих слов, если сам не видел. Кому интересно, может побеседовать с моей женой, она расскажет. Хотя знает не так уж много: сотрудникам базы настоятельно не рекомендовалось руководством появляться на территории цеха розлива водки, и, наоборот, рекомендовалось стараться не встречаться с розливщиками, даже не здороваться. Они и ходили, опустив головы.

То же самое было, насколько я знаю, и с работниками донецкого пивзавода, им советовали даже не смотреть в сторону соседней фирмы «Люкс», когда они идут на работу.

А вы говорите, что после того, как рухнули тоталитарные режимы, мы теперь будем ходить с гордо поднятой головой. Какие вы наивные! Простым человеком всегда будет кто-то и что-то править. Если не диктатор, так большой капитал.

На нашей иерусалимской встрече был показан эксклюзивный фильм «Ворованный попкорн» о том, как Лазаренко и Тимошенко присваивали огромные деньги, а люди шли за ними, точно бараны, верили им. Это вроде было и ушло. Типа, их разоблачили. А сейчас будто бы не так! Лазаренко сидит в тюрьме, а Тимошенко не у дел. Это уже мертвые львы, которых приятно попинать. А говорить журналисту надо о живых людях, живых безобразиях и живых беззакониях. Вот я и предложил поговорить об этом на нашей встрече. Поговорить-то поговорили. Только будет ли с этого толк.

Наш гость, советник главы украинского правительства Сергей Заворотный является заместителем председателя исполкома Собора восточнославянских народов России, Украины и Белоруссии, он заместитель генерального директора Национального института развития Российской академии наук. Вот пусть и позанимается научно проблемами беззакония в Украине, стране славных восточных славян, я помогу ему материалом.

Кстати, если уж Россию вспомнили, старший брат российский президент Дмитрий Медведев (не кривитесь, ничего в этом плохого нет, кроме хорошего, Россия всегда была, есть и будет старшим братом) не далее как вчера сказал, что государству не прессовать надо бизнес, а всячески помогать ему. Так и сказал.

«ГОРЬКАЯ ЖЕНЩИНА»

Название этой главки я беру в кавычки. Потому что человек, о котором хочу рассказать, женщина эта, могла бы стать горькой, но таковой не стала. В силу крепости своего характера, ума своего, личной стойкости.

Жизнь чуть было не скрутила ее в бараний рог, но она не далась, и я снимаю перед ней не только шляпу, но даже и свою еврейскую кипу.

Я таких женщин, таких героинь, больше не знаю. Хотя они есть, конечно, и их много. Просто каждой бороться приходится в одиночку, и просто никому до них нет дела, в том числе и нам, журналистам.

Все, что с этими людьми происходит и о чем они рассказывают, журналисты считают пиаром и готовы писать об этом только за деньги. В то время, как это наша прямая первоочередная святая обязанность, во весь голос говорить о таких людях и их нелегких судьбах.

И, когда вот сейчас я пишу об этом, ничего особенного ведь не делаю, не геройствую, а просто выполняю свою работу. Можно даже не говорить высоких слов о долге журналиста, я просто отрабатываю свой диплом, меня ведь государство шесть лет за казенный счет учило. Поэтому, когда в Донецке начинают выяснять, кто такой этот Каганович и чего ему здесь надо, я хочу сказать: не важно, кто. Просто один человек, который на работе.

Когда я спрашиваю у университетской однокашницы своей Натальи Вороновой, почему она так храбро борется и побеждает, что помогает ей – ее мудрость, ее знание законов, или то, что она такая «крутая», что? – она отвечает: «Главным образом – страх!» Страх быть растоптанной практически ни за что, на ровном месте.

НЕ БОЯТСЯ ТОЛЬКО ДУРАКИ

Страх. С этого все началось. Страх за то, что с ней могут сделать все, что угодно. Страх за свое предприятие и судьбу коллектива, страх за семью и своих детей, что будет с ними? Ведь, если ни она сама постоит за все это, то кто?

После захватов она нашла в себе силы не растеряться, а начать спокойно доказывать в судах, что, если приходишь на фирму от имени государства с проверкой, для этого вовсе не обязательно орать, чтобы подавить волю людей, сгонять их как стадо и запрещать общаться по телефону с родственниками и ходить в туалет. Тем более, при том, что вместе с этими взрослыми находится еще и ребенок. Не обязательно наставлять на человека пистолет. Не нужно забывать, что раз ты облечен властью, ты – лицо государства. Которое, между прочим, постоянно говорит о своих глубоких демократических преобразованиях и стремится в Евросоюз. Государство, куда вот-вот приедут многочисленные зарубежные гости на «Евро-2012». 

Она сумела доказать в судах неправильность поведения  налоговиков. Но на это ушли у нее годы…

Она прилюдно вскрыла в суде такой, например, вопиющий факт: представитель налоговой службы, пришедшая взимать налоги, сама не платит их, причем давно и в особо крупных размерах. Сами судьи, без напоминания, этого не заметили, и прокуратура тоже  молчит. Вместо дела – одни отписки.

Вороновой приходится лично выплачивать своим людям компенсации, и при этом не только блокируется ее хозяйственная деятельность, но банк доходит до того, что просто крадет ее личные деньги с зарплатной карточки. А прокуратура долго молчала и только сейчас, после многочисленных обращений, завела, наконец, по факту кражи денег  уголовное дело. Непонятно только против кого.

Кто там, в Донецке у вас областной прокурор? - спрашиваю я Наталью, Ольмезов,  кажется? Я не путаю? А районный Сагунов? Хочу назвать в своей статье их фамилии.

«А неважно как его фамилия», - отвечает мне она. «Не важно как фамилия прокурора. Как зовут прокурора области, гражданину должно быть всё равно. Гражданин Украины обращается за решением своих проблем не к человеку, который в момент обращения занимает определенную должность, а к ДОЛЖНОСТИ, у которой есть ОБЯЗАННОСТЬ реагировать на обращения граждан и ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за ненадлежащее реагирование. В случае ненадлежащего реагирования закон разрешает гражданину ОБЖАЛОВАТЬ ДЕЙСТВИЯ (или БЕЗДЕЙСТВИЕ) ДОЛЖНОСТНОГО ЛИЦА. Поэтому не стоит критиковать конкретного Ольмезова или Сагунова.

Так она мне написала. А она лучше знает.

Но я все же не согласен. Надо, по-моему, именно критиковать и именно конкретную фамилию! Только тогда до человека дойдет. Нас учили в школе по обществоведенью, что одна личность в истории ничего не решает. А по-моему, решает и именно одна. Ниже будет история про ясиноватского милиционера, который сказал мне: «Тут я хозяин!» И он прав. Потому что он вот он, а Киев далеко. И пока не назовешь конкретную фамилию, толку не будет. Впрочем, не будет его и так, хоть с фамилией, хоть без. Очень трудно добиться сейчас чего-то в Украине.

Будучи профессиональным журналистом, Наталья стала писать интереснейшую книгу на собственном донецком материале «Сама себе Юля». Лейтмотив ее таков: никто не поможет тебе, никто о тебе не позаботится, никакая многообещающая тетя, если ты сама не постоишь за себя. Все на конкретных примерах, все в сравнении, с фактами, с фамилиями, очень интересно. И эти ее примеры – другим наука.

Только ведь один уже писал книгу. Товарищ моих одноклассников Борис Пенчук.

Он и его отец были главными акционерами торгового комплекса «Белый Лебедь». Когда в Донецке зверствовал передел, у них универмаг забрали. История была детективная, - пишут мне одноклассники.

В Борю, говорят, стреляли, отец слег в больницу. Когда наступил 2004-й год, Боря поверил Тимошенко, Луценко. Стал вместе с ними бороться. Появилась шумиха в прессе. Боря выступал по телевидению. Все Борю уговаривали не лезть на рожон, но он как бычок. Написал скандальную книгу «Донецкая мафия». Ну, в общем, дело кончилось тем,  что Боря сидит уже почти 2 года. Извиняюсь, только что пришла новая информация – днями его выпустили, буквально днями. Остался без всего. Чист как младенец. Начинает новую жизнь. Можно только позавидовать.

«Это вкратце», - пишут мне друзья. «Хочешь подробнее?» Нет, не хочу. Все это не мне следует знать.

Так что, смотря, какая книга и как напишешь. Многое в нашем писательском деле от силы таланта зависит. Как правильно запятые в книге расставишь.

Меня за эти мои заметки критикуют. Говорят, журналист должен быть беспристрастным, он должен сообщать только факты. А я не телеграф, чтоб факты сообщать. И, по-моему, наоборот, журналист должен быть обязательно пристрастным, все через себя, через свое сердце пропускать. Обратите внимание: я намеренно пишу здесь только о своих знакомых или знакомых знакомых. То есть, по сути, пишу о своем, не о чужом.

Одна из главных проблем современной публицистики как раз в том, что слишком уж «беспристрастны» стали жураналисты.

ИЗРАИЛЬТЯНЕ В ДОНЕЦКЕ

Я посетил медцентр ООО «Промэксим», так как одним из соучредителей его в самом начале наряду с супругами Вороновыми был гражданин Израиля депутат израильского парламента – Кнессета – Эфраим Гур, и мы обобщали этот опыт, как интересный прецедент сотрудничества по линии Израиль-Украина.

Гур – это тот человек, который в свое время активными действиями заставил больше шевелиться нашего земляка Щаранского, самого известного израильского русскоязычного политика, выпускника донецкой средней школы номер 17. Говорят даже, что, если бы ни Гур, Щаранский бы в полной мере не состоялся. На то был Гур, чтобы Щаранский не дремал.

Забегая вперед, скажу, что Гур, видя весь этот донецкий ужас, оставил свое участие и перевел принадлежавшую ему долю медицинского бизнеса в Москву, где теперь он процветает. Активно инвестирует заработанные деньги в строительство в Грузии.

Минувшей осенью мы посетили Гура в Москве. Не так давно в его московском центре было два этажа, теперь – семь! То же могло бы быть и в Донецке, если бы местному предпринимателю не мешали самым варварским образом. И если бы прокуратура защищала его права и закон. Тогда бы иностранный инвестор охотнее обращал свое внимание на Донбасс.

…Вдруг сейчас вспомнилось: когда-то приходил в донецкую синагогу по субботам и праздникам один паренек-израильтянин, он занимался сельскохозяйственным бизнесом не то в Старобешевском, не то в Тельмановском районе. Как же его звали, дай Бог памяти… Шломо, кажется. Вдруг перестал приходить. Пропал… Рассказывали, что его убили.

  И ГРУСТНО, И ГНУСНО, И НЕКОМУ…

Все это так гнусно и грустно, что просто не верится, что такое вообще может быть. Поэтому я поделился своей «эксклюзивной» информацией о захватах и о том, как борется Воронова, с одним товарищем, бывшим израильтянином, вернувшимся в Донецк жить и работать. Что ж, каждому свое. Рыба ищет, где глубже, а человек, где гуще. Ему кажется, в Украине есть лучшие возможности для бизнеса. Может быть. Если б еще не мешали.

Я думал, друг удивится, но он сказал: «Ой, не сыпь соль на рану! У нас на фирме была та же самая фигня. Налетели в масках, причем, выбрали день, когда у народа праздник – мы как раз собирались отмечать Новый год. Только что красиво скупились в «Амсторе», разложили все по тарелкам – влетают: «Всем стоять!»

- Так надо было протестовать! Отстаивать свои права! Биться! Не 37-й год!

- Да что мы только ни делали! Даже дорогу перекрывали в знак протеста и гражданского неповиновения. У нас ведь фирма строительная, у нас есть бетоновозы, мы их выстроили поперек, сами взялись за руки цепочкой.

- И что?

- И ничего! И это все давление на нас и нашего шефа также внезапно и вдруг в одну минуту кончилось, как и началось.

- Почему?

- Ты что, маленький? Не понимаешь, почему?

           

Вот, когда они нужны, они не приезжают. Я в Донецке в самом центре города не раз вызывал милицию. Она либо приезжала с большим опозданием, либо не приезжала вовсе.

Звонишь по 102, и по тону оператора, по его пренебрежительным репликам уже знаешь, что наряд не примчится. Мне после моего одного такого обращения перезвонили из Ворошиловского РОВД и, вместо того, чтобы, не теряя времени ехать, переспросили: «Что у вас там случилось?» Я говорю: «Это не у меня, у вас случилось».

Вот я не представляю, чтобы в Израиле на вызов не приехала полиция. Она приезжает всегда и мгновенно, даже если просто шумят соседи.

Мне в Донецке синяков понаставили. Может и сам виноват, полез, куда не надо, я не отрицаю. Но со мной в милиции даже никто не поговорил. Я не получил никакого ответа на свою жалобу с предоставлением результатов судмедэкспертизы, кроме копии письма вышестоящего милицейского начальника нижестоящему, в котором тот предупреждает его о персональной ответственности, если с моим делом не разберутся. Ну и плевать он хотел, нижестоящий. 

И это речь об иностранном гражданине и журналисте. Какой же помощи, какой защиты ждать рядовому украинскому человеку от силовых структур своей власти?

Говорят, в прокуратуре, в милиции, в судах самая сильная коррупция. Говорят. Я не знаю. Я бы обвинил их в другом: в лености и непрофессионализме. Быть коррупционером – это еще надо уметь, гораздо проще ничего не уметь и ни за что не отвечать.

Картинка с натуры, виденная мною все в том же центральном Ворошиловском районе Донецка. Муж тузил жену. Вся квартира в крови и битом стекле. Далеко не сразу и с неохотой, с уговорами и разговорами приезжает наряд, вызванный по 102. Причем отнекиваться начинает уже телефонный оператор.

«Ничего не трогать! Ничего здесь не убирать! Приедет лаборатория и будет следствие!» – авторитетно заявляет старший наряда. Кое-как составив протокол, милиционеры уезжают.

Хозяйка, не вняв многообещающим словам стража порядка, наливает в ведро воды и принимается за уборку. «А как же лаборатория и следствие?!» – восклицают присутствующие соседи. «Какая лаборатория! Какое следствие! Я вас умоляю! Сюда больше никто никогда от них не приедет».

Представляю себе, сколько мух развелось бы уже там, если бы не мудрость знающей жизнь женщины, которую муж бил уже не раз, и реакция милиции всегда была примерно такой же. А если бы на ее месте оказался человек не такой бывалый и понаивнее, более законопослушный, верящий милиции?! Как так можно милиционеру, офицеру, безответственно бросить фразу и уехать?! Как им верить?

…Мне показалось до боли знакомым лицо организатора нашей иерусалимской встречи Авигдора Эскина. Нет, ну, во-первых, это очень известный публицист, правозащитник. Постоянно читаю его статьи в американской прессе. Но где-то я видел это лицо конкретно, на каком-то знаменитом скандальном снимке, облетевшем Интернет.

Вспомнил! Когда Ющенко стал присваивать звания героев бандеровцам и увековечивать их имена, Эскин подошел к украинскому посольству в Тель-Авиве на улице еврейского пророка Ирмиягу, где остро пахнет плещущимся неподалеку лазурным Средиземным морем. Подошел с плакатом: «Нацистские лизоблюды, вон!» Там еще наши хлопцы флаг украинский тогда порвали сгоряча и выбросили в урну. Он рвется легко, по шву, на две половинки сразу. Все так хрупко в этом мире…

Так посол глянул в окно и вызвал по телефону полицию. Мгновенно прибыл летучий наряд: двое закованных в черную пластиковую броню суперменов с автоматами. Потом еще легковушки с мигалками подкатили. И конфликт был пресечен в корне.

А в Донецке напротив моего дома в медицинском институте, сейчас он называется,  кажется, университетом, сейчас любое ПТУ называется академией, арабские студенты торжественно, на линейке, при своих преподавателях-профессорах сожгли израильский флаг. Флаг государства, с которым у Украины есть договор о дружбе и сотрудничестве. И никто слезинки не уронил, никто не сказал: что ж вы, черти делаете! Не говоря уже о том, чтобы вызвать милицию. Да она бы и не приехала, я думаю.

Вот в чем разница двух подходов в двух странах к закону, как к таковому.  

ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ

И вот куда и кому жаловаться, например, тем, к кому в праздник прибыли налетчики, как это было в коллективе моего товарища? А никуда не нужно. За этим должен смотреть прокурор. Существует величайшее завоевание демократии – презумпция невиновности. Человек не должен ничего никому доказывать, доказывать должны те, кто имеют претензии. А прокуратура должна следить за соблюдением законности при этом. Все просто, все мудро придумано. Но это в теории.

На деле же берут и запирают Гайсину в стенах (чуть было не сказал в застенках) Ворошиловской районной прокуратуры города Донецка. Давят на женщину, угрожают, пугают, как в 1937-м. При попустительстве, а может быть даже и при прямом участии районного прокурора Сагунова. Почему я так думаю? Потому что, прокурор обязан знать обо всем, что происходит «на его территории», в его, так сказать, «зоне ответственности». Трудно предположить, что он этого не знал. Если он не знает, что у него в прокуратуре делается, значит, он плохой прокурор. А если знает и потворствует беззаконию, тогда тем более.

Все было вот как. Наталью Воронову и ее финансового директора Ирину Викторовну Гайсину пригласили в прокуратуру для беседы. Подчеркиваю: пригласили, а не обязали прийти. Акцентирую внимание читателя: для беседы, а не для допроса.

И они пришли, как две порядочные гражданки. Не как законопослушные, потому что закон их приходить не обязывал, а именно как порядочные, т.е. по своей доброй воле.

В прокуратуре женщин разделили, Наталье Валентиновне разрешили уйти домой, а Гайсину оставили и начали допрашивать, пугать: «Посидишь у нас месяцок-другой, все расскажешь!» Там из прокуратуры есть неприметный ход прямиком в милицию. Туда ее и отвели по коридору.

А суть дела в том, что у Вороновой с ее личного банковского счета вдруг пропали деньги. Не такие большие, но и немаленькие: она у себя на работе ссуду брала. И вот они с банковского счета вдруг исчезают, испаряются.

Она лично сама считает, что деньги списал банк. Скажем так, нейтрально и красиво - «списал». С этим и обратилась в милицию и в прокуратуру. Кстати, это не такая уж и редкость, поройтесь в Интернете, подобных жалоб на действия банков, когда со счетов пропадают деньги, много.

И вот милиция и прокуратура, вместо того, чтобы помочь ей найти свои деньги, вместо того, чтобы покопаться, прежде всего, там, где они пропали – в банке, стала искать «воров» в личном окружении потерпевшей. Чего в принципе нормальному грамотному следствию тоже исключать нельзя. Но не такими же грубыми и унижающими человеческое достоинство методами надо действовать!  

Гайсина могла снимать деньги со счета? В принципе, если рассуждать теоретически, могла. Так давайте ее запрем и на нее надавим, чего проще! Авось расколется. Самый простой путь и никакой мороки. И никакого следствия вести не надо. Потому что, вести следствие – это надо уметь, тут надо быть профессионалами.

Почему именно так с пропавшими деньгами все получилось, я того доподлинно не знаю. Как выпускали из прокуратуры возмущенную Гайсину видел, присутствовал при этом. Интервью с ней записал тут же, можно сказать на ступеньках. Однако же всех деталей пропажи денег не знаю, и неблагодарное это дело журналисту писать с чужого  рассказа.

Вы побеседуйте с Натальей Валентиновной Вороновой, с Ириной Викторовной Гайсиной, с людьми причастными, они не прячутся, они все подробно расскажут. Я же, как журналист, лишь хочу обратить внимание общественности на несправедливость и предлагаю, чтобы было проведено законное расследование этого инцидента. И ничего не будет в том плохого, если уже сейчас накажут тех, кто осуществил то позорное задержание, ведь оно прямо противоречит Основному Закону украинского государства – ее Конституции.

В Конституции сказано: «Никто не может быть задержан, кроме как…» Бывают особые ситуации. Это делается по решению суда. В данном случае в стенах Ворошиловской прокуратуры Донецка, призванной следить за соблюдением закона, на лицо грубейшее его нарушение и надругательство над Основным Законом страны. По-моему, за это там должны ответить. Одного прокурора уволить без пенсии, другим наука будет.

Бывший президент Ющенко в свое время, которое, к счастью, кончилось и ушло, велел создать экземпляр Конституции Украины весь в золоте и драгоценных камнях. Ну и зачем? Наверное, чтобы подчеркнуть этим – нет в Украине ничего дороже закона и прав человека. Пред ними должен возникать священный трепет, как и перед этим ювелирным чудом ручной работы (лучше бы на этот скарб купил какое-то медоборудование для районной больницы). Но, если Конституция не работает, если ее положения не исполняются, а грубо попираются, то делай эту книгу книг хоть из шоколада! Это будет выглядеть насмешкой и профанацией.

В Израиле, например, Конституции нет вовсе. Считается, что она просто не нужна. Существует здравый смысл, им и нужно руководствоваться, зачем его еще в книгу записывать?

Я спросил у своего адвоката Вероники Бромберг, человека многоопытного, она постоянно на заседаниях с депутатами в Кнессете, бывает ли такое, чтобы в израильских банках пропадали деньги со счетов. «Как это?», - удивилась она. «За вклады отвечает государство. Вклады застрахованы. Лично мне не известны такие случаи, чтобы пропадали деньги. Как-то одному моему клиенту в банке вместо 10.000 шекелей зачислили на счет по ошибке 100.000, такое было, нолик лишний дописали. Но чтобы деньги пропадали… Ты меня озадачил своим вопросом. Никогда такого прецедента не было, и я над этим никогда не думала».

У нас в Иерусалиме как-то мошенники продали людям поддельные месячные проездные билеты. Так было объявление автобусной компании – тем, кто купил, прийти и бесплатно обменять на настоящие.

Так что Украине еще учиться цивилизованным отношениям госструктуры-народ.

Есть в израильских банках такая интересная и очень демократичная форма вкладывания денег на счет. Приходишь даже и не в сам банк, а в его вестибюль. Даже, когда банк закрыт. Своей банковской магнитной карточкой ты сам можешь открыть дверь. Берешь специальный конверт, кладешь в него любую наличность и пишешь, чего, куда, кому. Отрываешь от конверта себе квитанцию, и опускаешь его в ящик типа почтового. Конверты эти пустые приготовленные лежат без счета. И ведь так же можно написать на корешке все, что угодно и, ничего не вкладывая, прийти потом в банк с претензией: «Куда девались мои деньги?» Я поделился своими сомнениями с банкирами. Они были в растерянности. Они такого вопроса не ожидали. Не было в их практике такого.

А тут пропали у человека деньги в уважаемом солидном Проминвестбанке и привет. И никто не виноват. Еще и на пострадавшую сторону прокуратура давить стала.

Вот уж поистине, правительство в Украине по-прежнему у своего народа в большом долгу.

Чтобы вызволить свою подчиненную и коллегу Вороновой ничего особенного и делать-то не пришлось. Она вернулась к себе в офис и написала бумагу, в которой напомнила работникам прокуратуры про Конституцию и про «никто не может быть задержан». Мы поехали, отдали это письмо дежурному прокурору, и нам сказали: «Сейчас выпустим вашего товарища, ждите на крыльце».

 ДЕКОЛЬТЕ К ПОГОНАМ НЕ ИДЕТ

Но это хорошо, что Воронова разбирается. А другим как быть, обыкновенным, «неграмотным» людям? Вот представим себе, что заперли какого-нибудь простолюдина, вуйку з полоныны, у которого ни компьютера, ни принтера нет, чтобы написать письмо, электричество в хате бывает не всегда, да он и писать-то толком не умеет. Ни знания закона, ни мыслей по этому поводу. А одно только возмущение и твердая уверенность в том, что прав тот, у кого больше прав.

Мы, когда в судах с Натальей бывали, своей очереди ждали, неизбежно заходил разговор с такими же ожидающими соседями по стульям казенным вдоль стены. Слово за слово, ей люди задавали вопросы о своем, видя, что она разбирается, и она всех дельно консультировала.

Наташка вообще умная и ушлая баба. Моя жена ее терпеть не может.

Мы увидели страшную народную правовую неграмотность, просто-таки тьму кромешную. Люди не знают о своих правах ничего!

Вот, например, любому хорошо известно, что, если не хочешь проблем, в милиции, в прокуратуре, ничего подписывать нельзя. Люди в этом твердо уверены. «Я там ничего не подписал! Ах, какой я молодец!»

Ослы! Наоборот! Обязательно надо подписывать. Потому что, если не подпишешь ты, за тебя подпишут другие. На всех пустых местах поставь «зет», чтобы туда ничего лишнего не вписали. И напиши: «С моих слов записано не верно. Следователь меня принуждал!» Как в случае с Гайсиной. И он не будет знать потом, куда с этим протоколом деваться!

…Странного вида работницы ходят по коридорам Ворошиловской прокуратуры  Донецка, в чуть ли не вечерних платьях, с обнаженной спиной, декольте и разрезами. Так может выглядеть, например, даже и дежурный прокурор. При том эти дамы не способны на элементарное – грамотно изложить положение закона. Вот типичная сцена в прокуратуре – диалог, достойный пера сатирика, между работником прокуратуры и гражданином.

- Вам известно положение закона, в соответствии с которым (…)?

- Нет. Откуда я могу его знать, я же не юрист.

- Так что, вас с ним знакомить?

- Конечно.

- Ты можешь познакомить? – дежурный прокурор обращается к своей такой же полуголой коллеге.

- Нет...

И дамы начинают куда-то звонить, чтобы найти кого-то, кто бы мог растолковать человеку положение закона, который они как профессионалы знать обязаны.

Или, вот такая «мелочь». Понесли мы жалобу, не надеясь на помощь Ворошиловской районной прокуратуры, в прокуратуру областную. Женщина, дежурный прокурор, нашу жалобу не принимает: «Нельзя через голову, не положено! Несите в районную! Мы такую жалобу не примем!» Наталья ей спокойно: «А вы примите». «Не примем!» «А вы примите». И она приняла.

Когда вышли на улицу, Наталья мне говорит: «Если бы действительно было не положено, и они бы действительно не имели права принять, они бы не приняли. А они приняли. Значит, все положено, просто мороки себе лишней не хотели».

И вот другой на нашем месте, который законов не знает, встал бы и ушел. А им только того и надо, чтоб отфутболить.

Принимая все же, хоть и со скрипом, нашу жалобу, дежурный прокурор в облпрокуратуре сказала: «Хорошо, я приму. Но это только затянет дело, вы потеряете время, вам же хуже». А мы и так уже наперед прекрасно знали, что нами на самом деле вообще никто заниматься не будет. Время мы не потеряем, нам оно вообще не будет уделено никогда и нисколько, ни в районной прокуратуре, ни в областной.

ЗАКОН «ОБ ОБРАЩЕНИИ ГРАЖДАН» СУРОВ, НО ЭТО ЗАКОН

Я пробовал по своим каналам, как журналист (а у журналиста всегда много своих собственных каналов, иначе он не журналист), обратить внимание главы правительства Украины на беззакония, которые происходят в Донецке, в частности на то, что случилось с Вороновой. Мне сказали: существует Закон об обращениях, поэтому обращение должно производиться строго по закону.

Ну, то есть, я так понимаю, надо написать официальное письмо.

И что? Глава правительства после этого, зажав в руке мое письмо, лично приедет разбираться в Донецк? Или пришлет комиссию? Нет, конечно. Максимум, жалобу, как обычно, отправят туда и тому, на кого жалуешься. А там плевать хотели. Поэтому мне лично совершенно непонятен смысл Закона об обращениях. На местах тобой не занимаются. Пишешь жалобу наверх, она возвращается на места и там кладется под сукно. Вот и все.

Писем Натальей было написано очень много. Результата нет. Она ездила на личный прием к премьер-министру. К бывшему (бывшей), правда. Не думаю, что что-то изменится, если она запишется на прием к премьеру нынешнему.

Вот я хочу, чтобы в Донецк прислали независимую следственную комиссию. Как этого добиться? К кому обращаться, кому жаловаться? Самому президенту? Только не в соответствии с Законом об обращении, который ничего не даст. В закон этот я не верю. Снова искать своих собственных каналов. И ничего зазорного я в этом не вижу. Для пользы общего дела все средства будут хороши.

…Теперь, когда Янукович стал президентом, мне часто вспоминается один давний эпизод. Зима, метель и лютая стужа. Снег кружится, и я, подняв высоко толстый воротник тулупчика, собрался на рыбалку. Во дворе дома встречаю Виктора Федоровича, он идет на работу. Почему-то он меня затронул, и мы стоим, разговариваем. А я про себя все думаю:  «Виктор Федорович, ну, когда вы меня уже отпустите! Холодно!»

Теперь с ним уже так просто не постоять и не поговорить. Теперь об этом можно только мечтать. Если бы такое опять вдруг случилось, уж я бы не торопился уйти, какой бы мороз ни трещал. Уж я бы рассказал Федоровичу, даже и, приплясывая, даже и стоя на одной ноге, об «отдельных недостатках» в государстве, которым он правит.

ЧТО МОЖЕТ, И ЧЕГО НЕ МОЖЕТ ЧЕЛОВЕК ПРИ ВЛАСТИ

В октябре минувшего 2009 года я возглавлял нашу израильскую делегацию исполнителей, приехавших в Донецк на традиционный фестиваль «Звезды мирового балета». Наших ребят принимала у себя на фирме, в своем опустевшем медцентре,  Наталья Воронова. Создала им хорошую репетиционную базу (у нее внизу там холл большой и зеркала) и отличные бытовые условия. Уютно оборудовала красивые комнаты. Самолично им оладушки пекла, сама ломала во дворе калину и ставила по утрам в вазу со свежей водой. Хотела, чтобы гостям было у нее хорошо, чтобы выступили они достойно, чтоб городу запомнились.

Фестиваль проходил под патронатом Раисы Васильевны Богатыревой, народного депутата Украины, политического и государственного деятеля, Секретаря Совета национальной безопасности и обороны страны. Поэтому, естественно, мне грех было не пожаловаться такому человеку на то, что обижают нашу гостеприимную хозяйку, достойную украинскую женщину, хорошего предпринимателя и борца за справедливость. Что я и сделал официальным письмом на имя Р.В.Богатыревой.

От нее пришло письмо с требованием разобраться. Пришло оно… на облисполком. То есть, снова на круги своя, как обычно. Но ведь я же не в исполком писал, а Богатыревой. Я думал, что уж у Секретаря Совета национальной безопасности и обороны Украины есть собственные силы и средства. Оказалось, нет.

Вспомнился мне в связи с этим один показательный эпизод на тему, что могут и чего не могут депутаты, что может и чего не может власть. 

Когда я работал в ясиноватской газете, пришел ко мне в редакцию рабочий-железнодорожник, искавший какой-то правды, и не находивший ее. Он пожаловался мне, что ходит из кабинета в кабинет, всюду его футболят, никто не берется помочь. Все ссылаются на отсутствие возможностей.

«В 1938 году уходил я в армию здесь же, в Ясиноватой, и мне задержали расчетные деньги», - стал рассказывать этот роботяга. «Тоже гоняли из кабинета в кабинет, как серого зайца».

Ну, как обычно: Иван Кивает на Петра.

Рабочему человеку это надоело, и пошел он за справедливостью, как в последнюю инстанцию, таки к Петру, к начальнику Ясиноватского отделения дороги Петру Кривоносу. Занимал эту должность тогда герой первых пятилеток, в недавнем прошлом славный машинист паровоза – новатор. Кривонос мужик был крутой, он жаловаться на узкий круг своих полномочий и отсутствие возможностей не стал. Петр Федорович взял заявление и размашисто написал в уголке: «Выплатить!»

Вот и все. Вот как решаются вопросы, если человек действительно облечен властью, если он действительно за справедливость и на самом деле, а не словах, может и хочет помочь.

Мне в ответ на мое официальное обращение Представителю уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека уполномоченный В.Яценко прислал теплое письмо на двух страницах. В нем подробно рассказывается в общем, что обычно делается уполномоченным. Як кажуть украiнською: «взагалi»  Только ни слова по существу моего обращения. Ни слова о том, намерены ли помочь людям, о которых пишу.

Кстати, супруг Раисы Васильевны Богатыревой Игорь Александрович — первый заместитель гендиректора Украинского фонда поддержки предпринимательства. Так что помочь и Наталье Вороновой, и Евгению Ищенко-Гиллеру (о нем см. ниже), как предпринимателям, это как раз, если и не ее, то его тема.

ГОСУДАРЬ И МИЛОСТИВЫЙ ГОСУДАРЬ

Когда к нам в Иерусалим приехал для встречи с общественностью советник украинского премьер-министра, и я поделился этой информацией с Натальей, она мне первым делом сказала: «В подобных случаях всегда постарайся выяснить, советник ли это или общественный советник. Разница может быть такая же, как между понятиями «государь» и «милостивый государь».

Я по-быстрому связался с администрацией Азарова…

…Ладно, общественный советник, он все равно тоже советник. И ему тоже можно пожаловаться, чтобы донес до премьер-министра. Я так думаю. Это даже лучше для него же самого. Пусть общественник работает активнее, тогда, может быть, переведут в штатные.

Мудрая Наталья! Все сечет сразу. На мякине не проведешь. Много всего знает из области закона, права, все схватывает на лету и в мельчайших деталях может проконсультировать. Я ни разу еще не видел, чтобы она в чем-то ошибалась. В особенности в том, что касается закона. Уж эту школу она прошла за годы от «а», до «я», многое на своей шкуре испытала.  

Вот ей бы стать у премьера советником, хотя бы тоже общественным. Тогда бы уже давным давно законы на Украине были бы другими, и для людей на местах многое не зависело бы от милости милостивого государя – местного конкретного царька.

«Учись, дядя, пока я жива», - пишет она мне по электронке. Да, в Донецке она многим поперек глотки, и за ее горло многие мечтают подержаться.

   ВОЗЛЮБИ БЛИЖНЕГО, КАК... КАК?

Я часто слышу: что ты так переживаешь за эту Воронову, кто она тебе?

Дело не в том, кто она мне, а дело в том, что жить так – противно. Я могу и кроме Вороновой и о других несправедливостях рассказать. Хотя с большим удовольствием написал бы лучше о чем-нибудь хорошем.

Мне часто говорят: поищи другие примеры беззаконий, их очень много, что ты на Вороновой зациклился. Могу. Могу рассказать, например, о жителе Донецка ветеране войны полковнике Р.С.Фридмане.

Его обманули. Ему торговцы вразнос прошлогодним снегом, каких сейчас повсюду пруд пруди, из некоего, так называемого, медицинского центра, всучили ненужную вещь – какой-то там целебный пояс, и уже не один год немолодой заслуженный человек нигде не может найти защиты своих прав.

Но я вначале хочу закончить мысль о том, как надо любить ближнего.

В Талмуде высказана и записана в качестве правила и так логически хорошо понятная мысль о том, что вначале и прежде всего человек должен позаботиться о самых близких, потом о тех, что подальше и т.п. Вначале надо позаботиться о своей семье, потом о двоюродных, о друзьях, о соседях.

Когда мы с Натальей Вороновой учились в университете, то, как пел популярный тогда Розенбаум: «Клялись все в дружбе вечной на рынке на Кузнечном…»

Мы однокашники, с максимализмом юности обещали помогать друг другу в жизни, стоять друг за друга горой, если кому-то из нас будет трудно. Поэтому сейчас, когда у Натальи такие проблемы, это естественно, что мне хочется, и я просто обязан, помочь ей, чем могу. Хотя муж ее и говорит: «Не верю я в дружбу мужика и бабы…»

По-моему, не нужно стремиться объять необъятное и полюбить весь мир. Не надо распинаться за весь Голодомор и весь Холокост. Ты помоги своему другу, тому, кто рядом, и с тебя будет в этой жизни довольно. Будет считаться, что свой человеческий и товарищеский долг ты выполнил, чтобы там ни говорили мужья.

Я журналист районный, узкоместнический, многого не понимаю, меня не учили мыслить масштабно. Меня мои старшие товарищи в газете наставляли: «Ты не пиши за всю дважды Ордена Ленина Донецкую железную дорогу, ты приди, увидь и напиши, что делал слесарь Наливайко в депо за своим станком сегодня». А сегодня, я знаю, я видел, в Донбассе несправедливо обходятся с Натальей Вороновой, с Романом Фридманом, с Владимиром Ищенко-Гиллером.

Мы, все, кто из Донецка учились вместе на отделении журналистики Ростовского университета, общаемся, перезваниваемся, видимся, стараемся друг другу помочь, чем можем. Витька Городовенко заболел, Наталья ему – лучшее медобслуживание. Он, правда, хирургам в руки не дался, у него есть своя проверенная метода лечения и своя микстура с наклейкой… Ну, ладно, дело его.

Училась с нами тихая невысокая девочка в больших очках, Аня Курилова. После лекций и зачетов ее поджидал в коридоре на корточках Сергей Дроненко, тогда тоже студент, только юридического.

Потом он был в Донецке районным прокурором. Потом при загадочных обстоятельствах получил удар ножом в сердце и чудом выжил. Его знали как справедливого, честного человека. Со многими порядками, царившими в прокуратуре, Сергей мириться не хотел.

Заподозрив, откуда ветер дует в случае с ее мужем, Анна пошла по кабинетам прокуратуры. Двери перед ее носом закрывались, ей приходилось тогда вставлять ногу в проем двери.

Ей сказали: «Аня, ну что ты все ходишь? За мужа печешься? А за себя не боишься? За ребенка своего?» А она им: «А вы не боитесь, что у меня в сумке включенный диктофон?»

Нас учили на отделении журналистики, что неблагодарное это дело, пересказывать с чужих слов такие серьезные вещи, граничащие с обвинениями. Так можно поговорить с самой Аней и Сергеем. Они не прячутся.

А я только хочу сказать от себя, что в Донецке давным давно пора провести хорошую ревизию, проверку и чистку прокурорских, милицейских, судебных структур. Родной город президента Украины – гаранта демократии в стране – не должен его позорить. Он должен быть по всем статьям образцовым. 

Смело гнать, менять прокуроров, если простейшее дело сделать не могут.

На нашей иерусалимской встрече мы теоретизировали с Сергеем Заворотным, что нужно делать, чтобы не было коррупции и не допускалось бы беззакония, чтобы должностные лица правильно выполняли свои служебные обязанности.

«Надо, наверное, заплату им повышать», - предположил Заворотный.

«А гнать не пробовали?» - сказал в свою очередь я. Попробуйте. По-моему еще более действенный метод.

КАК ОДИН ПОЛКОВНИК ТРЕХ ГЕНЕРАЛОВ КОРМИТ

Обманутый ветеран войны и труда Фридман пишет письма – куда только ни пишет: президенту, премьеру, в Раду, всем милицейским начальникам и в прокуратуру, а они (письма) ходят по кругу.

Вся эта переписка у меня. Она такая смешная. Она идет уже на уровне генералов – руководителей органов внутренних дел областей, а толку нет. Киевский генерал пишет запорожскому, запорожский донецкому. 

Так один полковник дает работу и заработок трем генералам. Этот медицинский центр, всучивший человеку целебный чудо-пояс, «ищут пожарные, ищет милиция» и «не могут» найти. Потому что не искали. А центр и не прячется. Он каждый день в рекламе по радио диктует на всю страну свой киевский адрес и телефон. А его хозяйка в лицо старику Фридману нахально хвастается, что с ней никто ничего не сделает, потому что она обслуживает Верховную Раду, и у нее там влиятельные покровители. Да за одно это с ней стоит разобраться, если, конечно, верховную власть беспокоит, в каком свете отдельные личности ее позиционируют перед народом.

А в высших инстанциях ветерану по телефону прямо сказали то, что и без них всем хорошо известно: «Никто вами заниматься не будет, вы посмотрите, что в стране делается!» Хоть один прямой человек нашелся, который сказал честно, без выкрутасов.

А в это время суд в Донецке по иску какого-то мальчишки решает, отбирать у героя штурма Рейхстага Береста его звание Героя или нет. Так и хочется спросить: «Вам что, больше заняться нечем?» Вот уж, где пиар. Из ерунды устраивается шоу, а в это время рядом страдает живой, настоящий ветеран, рядом страдают от безучастия и беззакония сотни людей, которые не могут добиться правды.

Роман Соломонович Фридман говорит: «Я хочу вернуть свои деньги не ради таковых, а ради принципа и торжества закона в Украине. Я хочу, чтобы жулики были наказаны и больше не обманули бы никого. А деньги эти, если мне их отдадут, я пожертвую на благотворительность».

ЕЩЕ ПРИМЕР

Как мне лично кажется, и в городке Ясиноватой, где я когда-то проработал 9 лет в газете и делаю там газету и сейчас, часто туда наезжая, сегодня происходит беззаконие. Это принятие тамошними депутатами решения об отстранении от должности городского головы Е.В.Ищенко-Гиллера без достаточных на то оснований.

В Законе о местном самоуправлении есть такое право у депутатов: двумя третями можно отстранить городского голову, но при условии, что он не соблюдает законы, нарушает права людей и не выполняет свои должностные обязанности. Ничего этого, по-моему, нет, насколько я, как журналист, знаком с ситуацией. Такие факты должны быть установлены и доказаны официальными органами – судом. Тем не менее, такое решение депутатами принято. А за ним пошли суды.

В таких судах, бывает, что нередко под давлением принимаются незаконные решения. С этим надо серьезно разбираться. Например, изучить решение, которое  подтвердил по «ясиноватскому вопросу» апелляционный суд Донецкой области.

Я бывал в судах немало. Насмотрелся всякого. При мне случалось такое, что судья даже не знает, что на открытом судебном заседании имеет право присутствовать, кто угодно, а представитель прессы – тем более, и судья объявляет перерыв, чтобы посоветоваться об этом с кем-то. Так повела себя, например, судья Черненькая в хозяйственном суде Донецка. Как же такой судья будет решать судьбы людей, если он не знает элементарного?!

Часто бывает, что на суды давят административным путем. Подробнее можно было бы написать целую политическую повесть, и я хочу попробовать это сделать.     

По тому, что происходит в Ясиноватой, мне лично кажется, что партия Регионов грубо расправляется с неугодными и расставляет везде своих людей. Постараюсь донести эту мысль до лидера партии президента Украины Виктора Федоровича Януковича. Благо для этого ему не нужно ехать на встречу с украинской общественностью в Иерусалим: мы с ним близко знакомы вот уже почти четверть века.

В прошлом году я проехал машиной по Украине и увидел страшное запустение! В бурьянах стоят поля! Даже в центре – в Киевской области, в Черниговской, в Полтавской. Некому их обрабатывать, нет хозяина. А Евгений Владимирович Ищенко-Гиллер – как раз тот самый крепкий хозяйственник-«сельскохозяйственник», который Украине совершенно необходим с его делом, с его опытом.

Он растит хлеб на своих полях, он мелет и фасует отличную муку на собственном мельничном производстве, которое сам образцово создал – сотни тысяч тонн для страны. Я был там, я видел, я писал об этих тружениках. Все там у них ладно налажено. Сейчас создается мощнейший современный животноводческий комплекс на десятки тысяч голов скота. Гиллер кормит страну. Закупает за границей новые комбайны, чтобы железным конем от горизонта до горизонта пройтись, и этой застоявшейся земле-хохлушке впхнуть лемехом по самы ушки. Таких людей ценить надо, опыт их изучать и распространять. А вместо этого ему то хлеб на его полях подожгут, то ясиноватские депутаты хором скажу: «Встал, ушел!».

Унижен человек и оскорблен, делающий хорошее дело. Я не хочу сказать, что он однозначно прав в ходе той борьбы, которая происходит там у них в исполкоме, и я целиком на его стороне. Я не знаю просто ничего в деталях. Но я знаю, что всему городу Ясиноватой за этот «ясиноватский путч» стыдно, и независимое расследование провести там нужно.

Мне Ищенко-Гиллер напоминает Гура, которого выжили из Донецка.

МАЛЕНЬКИЙ ГОРОД БОЛЬШОГО БЕЗЗАКОНИЯ

Как-то я шел по Ясиноватой в кипе, и с меня милиционер сбил бутылку водки.

Ну, не так прямо сразу, за кипу. Начал издалека, но довольно строго: «Кто вы такой, откуда приехали и знаете ли, что опасно в таком виде по нашему городу ходить?» Потом: «Вот ты в таком виде по городу ходишь, а это опасно! А я тебя охраняю!» А потом прямо: «А слабо ментам поставить бутылку водки?»

Не слабо. Совсем не слабо. И даже обидно мне такое слышать. И я дал я ему несколько мятых гривен. Он хлопнул меня по плечу: «Теперь ты мой друг! Если надо будет кого-нибудь напрячь, обращайся!»

Я в ответ хлопнул его по майорскому погону и сказал: «Теперь ты мой друг тоже!  Если надо будет кого-то напрячь, обязательно обращусь!»

Кстати, на полном серьезе и кроме шуток, была у меня как-то в Донецке проблема,  и промелькнула подленькая мыслишка – найти того майора, раз уж все так просто на донецкой земле решается.

Познакомились мы с ним в магазине, где он в форме покупал бутылку водки. Потом он затронул меня, когда уже пьяный сидел на лавке у входа в горотдел и вихлялся как сопля, а я шел, и он меня опять окликнул. Мимо сновали ужасно деловые милиционеры с папками под мышкой, никто на пьяного коллегу не обращал внимания,  видимо у них это было в порядке вещей. Я представителю власти, конечно, подчинился и подошел.

Разбросав по асфальту ноги и развалившись, он со своим помутненным взором вроде отсутствовал, но, тем не менее, четко, по-хозяйски, контролировал ситуацию. Я знал,  что ни уйти я не могу, пока мне это не разрешит этот милостивый государь, ни даже убежать. На всякий случай, чтоб он не сильно много понимал о себе, я сказал ему, что приехал поддержать Януковича. Это был как раз «оранжевый» 2004-й год. «А что мне твой Янукович? Тут я хозяин!» - таков был совершенно правильный ответ. Потому что до Киева далеко, а представитель местной власти, как уже сказано, хоть и какой-никакой, хоть и совсем готовый – вот он.

Сказал мне: «Пойдем к нам, по сто грамм!» И тут я отчетливо понял, что это милицейское здание – очень опасное место, куда я ни в коем случае и ни под каким видом не должен зайти. Потому что можно не выйти. Там тебя могут под любым предлогом обыскать, обобрать, у тебя вдруг может оказаться что-либо подброшенным в карманах… Это называется моя милиция меня.

Позже я рассказал об этой неприятной встрече одному знакомому судье в Донецке. Человеку очень серьезному, судье очень хорошему и авторитетному, с большим опытом.

Судья по-судейски разложил ситуации на две части:

1.Такого не может быть.

2.Я звонил в ясиноватский горотдел, и мне сказали, что этого не было (ну, конечно, они скажут: нет, это было!)

И затем он завершил свои доводы самой главной логической третьей частью, как бы подводя всему черту, как бы вынося приговор: «Почему ко мне на улице никто не пристает?»

Убийственна логика!

И это говорит судья. Причем ни какой-нибудь там, а очень хороший судья, умный и опытный, я его давно знаю и уважаю. Он решает судьбы людей. Он дает людям по 15 лет. Что же тогда говорить о судьях плохих и средненьких?!

Я видел в Донецке судебные документы, где один абзац противоречит другому. Я видел судью, которая в судебном заседании при всех читала-читала, а потом сама запуталась и стала пропускать абзацы со словами: «Тра-та-та-та-та – это я уже читала».

К слову, кто в Ясиноватой прокурор? По-моему его фамилия тоже Ольмезов, только возрастом он гораздо младше областного прокурора с такой же фамилией. Впрочем, как мы уже выяснили, имена должностных лиц роли не играют.

ЕГО ЗОВУТ РОБЕРТ

Есть у меня в Иерусалиме дружок, родом он из Словакии, зовут Роберт, а фамилия, как у компьютерного мессиджаMessinger. Мы с ним когда-то вместе на хлебозаводе работали.

Наивный до ужаса. И все время ищет себе приключений, причем ни где-нибудь, а на сопредельной его родной Словакии Украине. Ему давно пора жениться, и он высматривает себе по Интернету украинскую невесту.

Все его потенциальные нареченые в один голос для начала просят у него денег, и он им посылает, дурачок. Потом локти кусает и спрашивает у меня, куда ему жаловаться.

Я ему прямо и честно отвечаю: никуда. «Никто тобой заниматься не будет».

Роберт горячится: «Как! Есть же закон, существует же международное право! Украина же стремится в Евросоюз! Неужели ей все равно, как она выглядит в глазах международной общественности?!» Я смотрю на него с сожалением…

Пригласил Робертино в романтическое путешествие по Европе девушку по фамилии Мигай из местечка Долина Ивано-Франковской области, как истинный джентльмен послал ей денег на оформление международного паспорта и на билет. Она ему пишет: «Роберт! Ты самый лучший парень на свете!» Ха-ха! С тем и успокоилась. А ведь я его по-дружески предупреждал. Конечно, я ему объяснил, что не все девушки на Украине такие.

Теперь он хочет восстановить справедливость. Ему не жалко тех денег, ему обидно.

Был когда-то фильм такой «Его звали Роберт» про робота. Но наш Роберт не железный, хоть и работает, как робот, деньги свои зарабатывает честно и трудно, он роботяга. Роберт человек, со своей душой, в которую плюнули, и я его понимаю. Вот только помочь ничем не могу. Так же как не могу помочь Вороновой, Фридману, Гиллеру.

Роберт спрашивает у меня: «Ну, есть же  в этой самой Долине милиция, суд, могу я туда обратиться?» «Обратиться-то ты можешь, только никто тобой заниматься не будет». «Почему?» «По кочану! Поверь моему опыту». «Но ведь я же иностранный гражданин!». «Я тоже иностранный гражданин, и никто мной заниматься не стал. Помнишь, когда мы с тобой работали на хлебозаводе, у наших ребят всех национальностей была такая поговорка с подачи русских, в ответ на притязания начальства, это был главный политический лозунг пролетариев нашего предприятия: «Все по…» Но то была защитная реакция на тяжелый труд по 12-14 часов ночных смен. На Украине сейчас то же самое – всем все по

«Так что же мне делать с этой прохвосткой Мигай?» – вопит Роберто. «А ничего. Теперь хоть мигай, а хоть подмигивай. Профукал ты свои бабки, лох. Лучше всего забудь, смирись. Если денег дашь, может быть, быстро и с удовольствием из под земли достанут эту твою Вику, даже если она и не будет виновата. Не знаю. Занимайся, пробуй, добивайся, если ты такой неугомонный, у меня лично пыла давно поубавилось».

СЛАВА УКРАИНЕ!

После парада 9 мая был у нас торжественный прием в канцелярии министра абсорбции Софы Ландвер. Присутствовали многочисленные гости, дипломатический корпус стран СНГ. Я держался военного атташе посольства Украины полковника Ивана Плыски. Очень милый и скромный человек, красивый военный.

После того, как закончил свою каденцию и уехал назад в Украину чрезвычайный и полномочный посол Украины в государстве Израиль наш земляк-дончанин Игорь Владимирович Тимофеев, в посольстве появились новые люди, и я их пока не знаю. А Игорь Владимирович теперь, если не ошибаюсь, замначальника таможенной службы Украины. В прошлом он был замминистра обороны, тоже профессиональный военный, выпускник донецкого политического училища. Классный мужик: умный, спокойный.

На нашей встрече у министра абсорбции исполняющий обязанности украинского посла временный поверенный в делах Украины Рустам Аждар произнес тост и закончил его словами: «Слава Украине!»

Я потом подошел к нему и попросил «расшифровать» его слова: почему вдруг на мероприятии, совершенно не имеющем отношения к Украине, он произнес такую здравицу, и что он вкладывает в это понятие, прославляя Украину?

Господин Аждар, как мне показалось, насторожился:

- Вас что-то не устраивает в том, что я сказал?

Нет, почему же, все устраивает. И то, что он произнес, замечательно! Мне было это приятно слышать. Я очень люблю Украину, в отличие от моей украинки-жены, так бывает, это она меня заставила уехать в Израиль, я упирался. Люблю Украину и Украине действительно слава! Хотелось просто узнать от украинского посла, от него самого, почему и за что он славит Украину.

Один из ответов, самый простой, напрашивался сам собой, он лежал на поверхности. Украинский посол, или же исполняющий его обязанности, окажется просто не на своем месте, если за рубежами своей страны не будет гордо нести ее имя.

Рустам Аждар, молодой приятный человек, поведал мне, как шли они в политику – ребята-романтики, такие же, какими были и мы в свои студенческие годы, со своими надеждами и возвышенными целями. Как старались всеми силами что-то полезное сделать для своей страны, ее граждане, не важно, какой национальности. Он, например, азербайджанец, львовянин, влюбленный в свой город и в свою страну. Я его очень хорошо понимаю. Мне близки его слова, мысли, устремления. Но, когда он сказал: «Слава Украине!» – я невольно вспомнил позорный захват на фирме у Натальи Вороновой, ясиноватский путч, обманутого старика Фридмана, запертую в прокуратуре Гайсину, и мне стало стыдно…

Когда мы славим свою страну, ее слава должна быть полной. Мы славим свою страну не потому, что Львов красивый город, великолепны Карпаты, а яркие ягоды калины так замечательно смотрятся на вышиванках. В славной стране, прежде всего, хорошо и славно должно быть рядовому человеку. Он должен быть устроен властью и защищен. До него кому-то должно быть дело. И без беззаконий, это само собой. Вот тогда Украине действительно и от всей души, без всяких условностей – слава!

Я не могу сказать: «Слава Израилю!» – когда у нас возникают коррупционные скандалы один за другим и что ни политик, то под следствием. Но зато это говорит о том, что в Израиле нет неприкосновенных. Бывший президент Кацав – под судом. Бывший мэр Иерусалима Ольмерт – под следствием. Действующий министр иностранных дел Либерман – под следствием. Стыд какой, это уже другой вопрос. Но неприкосновенных нет, и это действительно достижение демократии.

Аждар говорил об отмене графы национальности в украинском паспорте, как о великом достижении. А я думаю, что это ерунда и мелочь, когда при этом ни за что трепали Гайсину в прокуратуре, с таким демократичным прочерком в пятом пункте ее паспорта.

Лично я так все это понимаю и такой вижу ситуацию.

Впрочем, все это мое сугубо персональное мнение. И вот такие, поэтому мои заметки. Навеянные мотивами дискуссии о коррупции в Украине и почему-то еще и о бандеровщине и Холокосте. На недавней встрече в Иерусалиме, в зале «Галим» отеля «Инбаль» с общественным советником украинского премьер-министра. Может быть, они, заметки эти мои, совсем и не по теме…

М.Каганович,
председатель Донецкого землячества в Израиле.
г. Иерусалим.
gorshizn@yandex.ru
Тел. в Израиле: 0544-868-017

 




Rambler's Top100   META - Украина. Украинская поисковая
система  



© "Объективная газета" >>>На лучшем хостинге в Украине - http://www.giga.com.ua

НАШ БАННЕР:
Объективная газета

При любом использовании материалов сайта, гиперссылка на http://www.og.com.ua/ желательна. Редакция "Объективная газета" может не разделять точку зрения авторов статей и ответственности за содержание републицируемых материалов не несет.

infopolit
ogcomu@og.com.ua
01 июня 2010 года